Апельсиновое счастье

-23-

Понедельник закончился вполне мирно. Я весь вечер писала продолжение романа или уже наполовину детектива. Лале тусовалась с девушками, они успели сходить на пляж, пока я засела в комнате, как в тюрьме. Только в тюрьме люди сидят против своей воли, а я сижу в комнате добровольно. В этом разница, но я привязала себя к ноутбуку прочнее, чем арестантов стены и решётки к камере. Строчила как одержимая сцены произведения одну за другой, наполняя роман и приключениями, и расследованием, и сладкими поцелуями.

Эх! А мои любимые губы уехали вести переговоры, мои любимые руки обнимают ручку или трогают бумагу вместо того, чтобы обнять и погладить меня, мои любимые глаза смотрят на совершенно посторонние вещи, и я ничего и никого не вижу, скучаю и с удовольствием бросила бы стучать по клавиатуре на ноуте, лишь бы побыть с любимым. С Ахметом! Вот я и приобрела зависимость. Хорошо, что приятную и желанную. Хочу с ним быть рядом, хочу поговорить, хочу обнять, очень много чего хочу!

- Ахмет, я скучаю по тебе! – шепчу звёздам за окном. Я вижу их, а они видят его в этот миг. Передайте ему со своим светом мою любовь! Пожалуйста!

Во вторник - снова в «бой». Дениз подошёл ко мне и сообщил, что есть возможность для Лале сняться в эпизоде и уговорил приехать на съёмочную площадку не только Лале, но и меня.

Лале радовалась и с удовольствием участвовала в подготовке к съёмкам. Она подбирала костюм, примеряла и оценивала наравне с профессионалами. Я стояла в сторонке и наблюдала за девочкой, насколько гармонично она влилась в процесс и коллектив. Она воодушевлённо перебирала аксессуары и была в своей стихии.

Потом началась съёмка эпизода. Я уже предвкушала, что мы скоро сможем покинуть площадку, как ко мне подбежал запыхавшийся помощник режиссёра. Ой-ой-ой! Надо поскорее учить язык. Да что же он тараторит, как из пулемёта стреляет!

- Дэрья! Он говорит, что эпизод, в котором вы с папой снимались, немного незакончен. Нужно снять крупным планом моё лицо. Я должна подбежать к тебе как дочка к маме. И тогда они смогут смонтировать эпизод полностью. Ты должна просто постоять, почти за камерой, тебя вообще не будет видно. Ну, пожалуйста, Дэрья! – стала умолять Лале.

- Он так и сказал? Пожалуйста? – я немного удивилась последним словам.

- Нет. Пожалуйста, это я прошу! – заглядывает мне в глаза, корчит умоляющую рожицу. Ну, Лале, ну, хитрюга!

- Я тебе для съёмок не нужна, ты отлично справляешься! – возражаю не уверенно. Уже ведь предвкушала, как вернусь к себе, пойду на пляж. Пока на шезлонге полежу, придумаю парочку эпизодов для книги. Тут к уговорам подключился Дениз. Откуда только вынырнул, его и близко не было рядом.

- Дэрья, Лале нужна поддержка, она начинающая актриса, поэтому ей эмоционально будет проще настроится, если она будет видеть образ матери перед собой. Это поможет ей погрузиться в атмосферу происходящего. В кадре будет видна только Лале, нам нужен её убедительный крупный план, - Дениз размахивает руками, изображает «погружение в атмосферу».

- Дэрья, помоги! Пожалуйста! Выполню любую просьбу! А потом поплаваем на яхте! Папа для нас уже договорился, она приплывёт скоро!

- Ладно постою! – согласилась неохотно. Моё «погружение в атмосферу» романа откладывается. Вздохнула.

- Вот и хорошо! – обрадовался Дениз.

И тут началась невообразимая суета вокруг меня. Мне принесли тот же самый костюм, в котором я снималась в тот единственный раз. Мне стали накладывать грим. Я пыталась отбиться, но Дениз стал доказывать, что образ должен быть законченный, иначе девочка не сможет войти в роль и достоверно изобразить то, что требуется.

- А я что должна изображать? – сама заволновалась. Зачем только согласилась? Никогда ничего не играла, не стоило и начинать!

- Ничего! Просто стой! Не надо волноваться, Лале сама справится! – пробормотал парень и исчез.

Я не поняла, Лале справится сама или не справится без законченного образа матери? Я ничего изображать не должна. А как же законченный образ? Ведь девочка должна видеть, что чувствует мама. Рада или ждёт и волнуется, может сердится или огорчена? Ведь от этого зависит, что будет испытывать дочка. Я заволновалась ещё больше. С Ахметом я не беспокоилась ни капельки, он своим присутствием успокаивал меня. В данную минуту успокаивать было некому.

Однако съёмка прошла быстро.

Лале бежала по дороге и махала руками, словно хотела что-то сказать.

- Geliyorlar! (Гелиолар!) – выкрикнула девочка, немного не добежав. И всё. Мы были свободны.

Зачем только была нужна такая тщательная подготовка? Ещё мне не понравилось небрежное отношение к съёмке одного парня. Пока снимали Лале камерой за моей спиной, в это время помощник оператора стал возится с камерой, установленной передо мной чуть дальше по дороге. Он её настраивал, перестраивал и передвигал. Мог же в кадр попасть! Я понимаю, Лале участвовала в проходном эпизоде. Но нельзя же так небрежно относится к работе других людей! Мне стало неприятно, за Лале обидно.

- А что ты кричала? – спросила у Лале, чтобы отвлечься.

- Это означает «едут»! – засмеялась девчушка.

- Надо запомнить! - дала себе установку. Язык надо учить, не люблю, когда не понимаю происходящего.

Мы переоделись, вышли из трейлера, где нас готовили к съёмке, и стали искать кого-то из своих. Парней нашли быстро.