Апельсиновое счастье

-20-

В конце пятого дня я прощалась с новыми подругами. Они уговаривали не уезжать так рано. Ведь впереди награждение! Кто знает, вдруг и меня ожидает награда? Но я мыслями была уже в пути.

Мы отмечали наше удачное знакомство в кафе. Одно дело читать книгу незнакомого автора, и совсем другое дело – книгу своей подруги. Когда знаком с человеком, глубже понимаешь, что он хотел сказать тем или иным сюжетным поворотом. Как он относится к сумасбродству героини или к подлым поступкам героя. И вдруг понимаешь, а настолько ли уж они подлые, если героиня – не слишком острого ума девушка?

Мы все писали под псевдонимами, поэтому самым величайшим актом доверия стало знакомство с настоящими именами, которые поклялись никому не раскрывать. Оказалось, что мы все пятеро интересовались творчеством друг друга.

Я предвкушала, как буду перечитывать их книги, как похихикаю над юмористическим фэнтези или стану дрожать над хоррором. Да-да, одна из нас пишет ужасы. Мои детективы девчонки собирались разобрать по косточкам или по винтикам, в зависимости от сюжета. А ещё жаловались, что не везде в моих романах видны сюжетные подсказки для читательского расследования. Я мотала на ус, мне есть над чем поработать! Это вдохновляло!

Собирались уже расходиться. Поздний час, девочкам еще завтра на конференцию с таинственным автором. А я с самого раннего утра – ту-ту! Даже раздумывала, не уехать ли в ночь. Но потом решила, что не хочу прощальный вечер портить, поторапливая подруг к сворачиванию посиделок.

И вдруг звонок! Ахмет! Все эти дни он молчал. Не позвонил! Ни разу! Наконец-то! Так соскучилась, даже ругаться не хочу.

Я вскочила из-за стола, скрылась из виду, отойдя за колонну, и дрожащими руками ответила на звонок.

- Привет, Ахмет! – мягко начинаю разговор.

- Дэрья, ты где? – строго вопрошает он в ответ.

- В кафе с девочками. Отмечаем мой отъезд! Завтра я буду в Москве! – восторженно рассказываю, не хочу скатываться на допросный уровень, задаваемый любимым. Ахмет же новостям обрадуется? Да?

- Почему ты не в гостинице до сих пор? Гуляешь так поздно! – отчитывает он.

- Ахмет, я уже большая девочка! – не выдержала, вспылила. А ему будто только этого и надо было. Он продолжает.

- Дэрья! Слушай внимательно! – таким голосом он никогда со мной не разговаривал. Сурово, безэмоциально, он печатает каждый слог, будто хочет, чтобы все слова запечатлелись навечно в моем мозгу. На линии помехи, словно он находится в лесу или в горах.

- Мы расстаёмся. Больше не звони мне, и Лале тоже звонить не смей, не трогай ее! Не беспокой нас! Мы уехали. Так что раньше срока не возвращайся, ты нас дома не застанешь. Ты можешь остаться жить в квартире. Она проплачена на год вперед. Нам надо...шшш...ремя.

И положил трубку!

Иногда беда приходит стремительно. Как сейчас. Я еще ищу слова для аргументов, а уже ничего не нужно. Гудки.

Я звонила. Гордость засунула поглубже, и звонила. Но номер не отвечал. Ни на первый вызов, ни на десятый. Неужели он занес меня в черный список?

Я позвонила Лизе.

- Дашунь, мы с Сердаром уехали в Париж по указанию Ахмета еще до твоего отъезда. Мы уже две недели во Франции. Даже не представляю, что случилось. Ахмет велел Сердару навести порядок в парижском офисе. Разрешил нас с собой забрать. Кристинка из-за этого сдавала переводные экзамены досрочно. Я взяла отпуск. Ахмет сказал, чтобы пока его не беспокоили. Он собирался устроить отдых вам на море, я была уверена, что ты с ним. Негодовала даже, что ты ничего не сказала. К тому же Сердар должен работать, а Ахмет будет отдыхать. Обидно, знаешь ли!

Нажала отбой и медленно съехала по колонне на пол.

В нормальном состоянии я не стала бы позорно срываться, но сейчас мир повернулся ко мне совсем не той стороной. Не лицом.

Насколько далеко разошлись наши пути с Лизой, и я не в курсе, что она во Франции. Ахмет запретил его беспокоить по рабочим вопросам! Да в это невозможно поверить! Мой трудоголик всегда с ноутбуком и телефонами на перевес не хочет ничего знать о работе! Ложь! Опять ложь!

А ведь он уже и не мой!

Ко мне подбежал официант.

- С Вами все в порядке? Вам плохо? Воды?

Надо мной склонились мои девочки, коллеги по перу. Подняли и отвели за столик.

- Что случилось? – хороший вопрос. Если бы я знала! То есть я понимаю, что меня бросили. Самым ужасным способом, по телефону, без объяснений. Надоела. Или другая появилась. Или еще что-то… Я не знаю.

Мы с девчонками провели ночь в барах. Они не смогли меня бросить в разбитом состоянии. Мы ходили по Питеру, смотрели на «неофициальные» белые ночи, официально ночи считаются белыми после десятого июня, но многие полагают, что их можно так называть с последней недели мая. Мы восхищались городом и пили! За то, что все мужики козлы! За то, чтоб они сдохли! За женскую свободу! За прекрасную жизнь без уродов! За женское счастье! Я пила только безалкогольные коктейли один за другим, как не в себя, почему-то, как назло, алкоголь пить не могла и не хотела, стоило только подумать о спиртном, меня начинало подташнивать. Хотя главной целью было - опьянеть и забыться, я так и не смогла преодолеть внезапно нахлынувшего отвращения к выпивке.