Апельсиновое счастье

-34-

После разговора с Ахметом, я прямиком направилась в комнату Лале. Постучала.

- Входите! – отчуждённо прозвучало из-за двери.

Лале сидела на кровати, сложив руки на коленях. Она явно ждала, что к ней кто-то придёт разбираться и выяснять отношения.

- Лале, расскажи мне, с какой целью ты всё это устроила? Почему обманула, что тебя послал папа? Зачем пришла с хлыстом? Что это такое было? – начала я довольно строго, не подумав.

Лале опустила глаза и зашмыгала носом. Слёзы были на подходе.

- Лалечка, не надо плакать! Просто объясни мне, в чём дело, - как можно мягче сказала девочке.

Присела к ней на кровать, обняла.

- Ты же моя доченька, я тебя не обижу! Расскажи! – ласково ворковала ей на ушко.

- Мамочка! Я думала, что вы с папой помиритесь, и всё станет как прежде! А ты так на него сильно обиделась, что даже к столу не выходишь! Я же вижу, что всё плохо! А всё из-за меня! Из-за моих поступков! – отчаянно шептала девочка, обняв меня за шею и крайне нуждаясь в добром слове поддержки и прощении. Она старалась не плакать, но иногда всхлипы прорывались наружу.

- Не плачь, моя красавица! Мы с папой помирились, просто я нехорошо себя чувствую, приболела. Поэтому я ем у себя в комнате. Сейчас всё изменилось. Между нами всё хорошо. Правда-правда! – вытерла слёзки со щёк малышки. За год девочка подросла, вытянулась. Недалеко то время, когда она станет не дающим спуску подростком, но в душе я всё ещё считала её милой ранимой малышкой.

- Вы спите в разных комнатах! – привела она убойный аргумент.

- Я же не хочу заразить папу. И, кто говорил, что папе грозит опасность попасть в Джаханнам (ад), - употребила я слово из её родного языка. Да-да, я всё-таки чему-то у Лале научилась, - до тех пор, пока не женится? Вот мы и спим в разных комнатах. А главное, заруби себе на носу, ты не виновата в действиях злых людей, - утешала я. В то время как я занималась своим здоровьем ребёнок надумал кучу страхов.

- Да?! А папа за это меня наказал! – отвергла мой довод Лале.

- Что?! И как он это сделал? – что же в доме-то творилось, пока я старалась скрыть своё недомогание и отсиживалась в комнате?! После разговора с Ахметом я не верила в его жестокость. Он мне своим ехидством напомнил, что я узнала его за время нашего знакомства достаточно хорошо. Он строгий, отругает, если что не так. Спуску не даст, капризам не потакает, но не совершит ничего ужасного.

- Поставил в угол! На целый час! – отчаянно пожаловалась Лале. Раздался судорожный всхлип.

- Он и раньше ставил меня в угол, если провинюсь. Обычно на десять минут, а если сильно накосячу, то - на целых пятнадцать! И я могла стоять в углу, как хочу. Но в этот раз он заставил стоять в его кабинете целый час прямо по-настоящему носом в угол, как преступницу, - уже не сдерживалась, со слезами рассказывала малышка.

- А ещё он после угла посадил меня на стул за перегородкой в кабинете. Оттуда же меня не видно! И я слышала, как он разбирался с моей охраной, допрашивал вместе со следователем из полиции. Представляешь, один охранник оказался предателем, он передавал данные о моих перемещениях бандитам. Его прямо в кабинете арестовали и отправили в тюрьму. А второго - папа уволил за беспечность. Если бы он действовал по инструкции и доложил начальнику Керему вовремя о моих намерениях, то ничего бы не произошло! Разборки закончились очень быстро, я даже не успела за перегородкой помаяться. Так что у меня сейчас нет личных охранников, меня охраняют люди из папиной охраны. Когда увели предателя, папа объяснил, что если бы я послушалась его и не пыталась с тобой связаться, то террористы ничего не смогли бы сделать ни мне, ни тебе. А я не послушалась! Я очень скучала по тебе, мамочка! Я виновата! – подрагивающие руки крепко обняли меня, и Лале уткнулась лицом в мою кофточку, поливая слезами. Я гладила её по волосам, по спинке, давая время прийти в себя.

- И я могу стоять в углу хоть весь день, только пусть всё наладится, пожалуйста! – умоляюще посмотрела на меня девочка. Она вскочила и решительно направилась к углу.

- Нет, Лале. Я этого не хочу, - остановила я любимую егозу, терзаемую чувством вины.

- А что мне делать? – грустно посмотрела на меня девочка.

- Давай сначала поговорим, как мама с дочкой! – ласково предложила я.

- Давай! – обрадовалась малышка.

Она села рядышком, я взяла её за обе руки и поймала взгляд девочки.

- Лалечка! У нас начинаются хорошие времена. Я надеюсь, что они будут счастливыми и радостными. Я буду о тебе заботится, мы будем жить как мама с дочкой. Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Ведь мама создает тепло, уют и комфорт, дарит спокойствие, защищает от всех напастей, рядом с мамой безопасно, мама никому не позволит обижать. Хочу, чтобы ты это не только знала на словах, но и почувствовала сама рядом со мной, - вкладывала я всю нежность, ласку и убедительность в свою речь.

- А один мальчик у нас в классе говорит, что настоящая мама обязательно наказывает! Если не наказывает за плохое, то ненастоящая. Значит, ей всё равно! - сложила руки на груди и весьма требовательно посмотрела на меня Лале.

Вот те раз! Это суровая проверка на подлинность! За весь прошедший год я на Лале даже ни разу не рассердилась. Похоже, от меня требуют доказательств на воспитательно-материнскую пригодность.