Апельсиновый ад

3

Глава 3: Искушение Салфетками, и Не Только
«Вот здесь, кажется, ещё осталось, – пробормотала Аврора, склонившись над рубашкой Люцифера. Её пальцы, казалось, жили своей собственной, совершенно бесцеремонной жизнью. Она потянула за край воротника, словно хотела убедиться, что он идеально чист, а затем, не смущаясь ни на секунду, принялась расстёгивать верхние пуговицы.
Люцифер, привыкший к тому, что при его появлении даже самые отъявленные грешники мгновенно теряли дар речи и подвижность, обнаружил себя в крайне непривычном положении. Он стоял, как вкопанный, наблюдая, как эта хрупкая, но удивительно решительная девица совершенно беспардонно расстёгивает его идеально сшитую рубашку.
«Ох, тут всё пропахло этим… апельсином», – вздохнула она, и её ноготок легонько, почти небрежно, скользнул по его груди, указывая на очередное микроскопическое пятнышко. – «Её точно нужно постирать. Вы ведь не хотите ходить в таком виде, верно?»
Люцифер испытывал… целую гамму чувств.
Во-первых, было смущение. Смущение от такой неприкрытой фамильярности. Никто, никогда не осмеливался так запросто вторгаться в его личное пространство, тем более, так беззастенчиво прикасаться к нему. Он был Дьяволом, Властелином, Судьёй, а не… клиентом прачечной.
Во-вторых, появилось странное, почти шокирующее возбуждение. Лёгкое прикосновение её пальцев, тепло её дыхания, близость, которую он так давно не испытывал… это было что-то новое, совершенно не вписывающееся в его тысячелетнюю адскую рутину. Он был Владыкой Тьмы, но вдруг почувствовал себя… человеком. Слишком человеческим.
И, в-третьих, что было самым неожиданным и, пожалуй, тревожным – это было любопытство. Не просто праздное, а глубокое, всепоглощающее желание понять. Понять эту Аврору. Почему она не боится? Почему она так легко и непринуждённо обращается с ним? Он, Люцифер, был воплощением греха и ужаса, а она видела в нём лишь человека, которого случайно облила соком.
«Э… э… да, пожалуй, – с трудом выдавил из себя Люцифер, стараясь сохранить остатки своего достоинства. – Постирать… было бы… желательно».
Аврора улыбнулась. Её улыбка была такой чистой и незамутнённой, что на мгновение Дьяволу показалось, будто в его аду вдруг расцвели райские сады.
«Вот и отлично! – она наконец-то расстегнула все пуговицы и принялась аккуратно стягивать рубашку с его плеч. – Вы пока проходите… э… А как вас зовут?»
Люцифер, стоящий теперь в расстёгнутой рубашке перед совершенно незнакомой девушкой, которая только что беззастенчиво его раздевала, почувствовал себя совершенно голым – в буквальном и переносном смысле. Его тщательно выстроенный образ Владыки Тьмы рухнул, как карточный домик, под натиском апельсинового сока и невинной бесцеремонности.
«Адам, – автоматически ответил он, вспомнив первого, кто осмелился нарушить божественные запреты. – Можете звать меня Адамом».
«Приятно познакомиться, Адам! Я Аврора. Проходите в гостиную, я сейчас принесу вам что-нибудь сухое, а рубашку отправлю в стирку. Чай с печеньками?» – она уже потянула его за руку в сторону комнаты, полной книг и карандашей, совершенно не замечая, как потрясён её «гость».
Люцифер, абсолютно сбитый с толку, позволил себя вести. Его мозг, привыкший к сложным интригам и манипуляциям, отчаянно пытался обработать происходящее. Он пришёл за душой. А оказался в чужой квартире, без рубашки, и с предложением чая и печенья.
«Что ж, – подумал он, наблюдая за лёгкой походкой Авроры, – кажется, мой «отпуск» будет гораздо интереснее, чем я предполагал».