Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Авалона

Гигантский цветок с белоснежными лепестками и ярко-желтой сердцевиной уткнулся в лицо и без того безрадостной Авалоны. Ее пальцы сомкнулись на рукояти меча. Одним движением она могла бы разрубить его пополам и шагнуть дальше, но дворцовая оранжерея считалась одним из священных достояний империи. Поэтому хэлла несколько раз вдохнула, выдохнула, успокаивая бурлящие внутри эмоции, и отвела лепестки в сторону, просачиваясь вглубь оранжереи.

Она так и не смогла понять, в какой момент все пошло крахом. Когда Хагалаз решил, что она недостойна стать дьердом, и начал подозревать ее? Или когда на посвящении ей пришлось терпеть унижение в виде сканирования души на наличие зреющих мыслей о предательстве?

Нет, все не то.

Земля под ногами пошла трещинами, когда они оказались в Минагде. Их не должно было там быть. Авалона винила всех, но больше всего винила себя. В окружении Кевина и Фейт она просто не могла поступить по-другому. Ей пришлось броситься в погоню за Королем Падших. Таков был зов ярых лошадей. Его почувствовали все всадники, не только она. Фонзи не успокоился бы, пока не обшарил каждую улицу, каждый камешек города, чтобы найти фейри.

Теперь вместо одной проблемы у Авалоны их две. В нагрудном кармане нижней рубашки, что таилась под доспехами, сердце грела маленькая нарисованная карточка размером с ладонь. Раньше она лежала в тяжелом сундуке с прочими вещами, но не так давно всадница начала носить ее с собой. Горло сдавило невидимой хваткой, стоило вспомнить о ней. Авалона даже не заметила, как наступила на заросли плюща, что стелились по полу. Изображение на пожелтевшем пергаменте постепенно бледнело, и это пугало девушку настолько, что она стиснула зубы, чтобы не взвыть вслух..

Нужно торопиться, иначе она может не успеть.

Одна нога хэллы запуталась в диком кустарнике с острыми бледно-песочными листьями, а меч в ножнах и вовсе зацепился за свисающие ветви одного из деревьев. Авалона, ругаясь, принялась выпутываться из кустарника. Когда нога оказалась на свободе, она попыталась выдернуть меч. Клинок плавно выскользнул из ножен, и Авалона, не удержавшись, повалилась на спину.

— Что б тебя! — зарычала она. Купол оранжереи был из чистого золота, а украшала его искусная роспись с изображением пресвятой Морриган, за спиной которой стелился мягкий свет.

Не успела Авалона подняться, как над ней склонилась лукаво улыбающаяся женщина в черных, словно вязкий мазут, доспехах. Длинные волосы Аврелии были собраны в косу, обвивающую голову. Глаза подведены сурьмой, а на щеках блестела цветочная пыль. В руке она держала свое копье.

— Приветствую, дьерд, — произнесла она, протягивая Авалоне другую руку.

Хэлла приняла помощь и в два счета оказалась на ногах. Благодарный кивок вышел скупым.

— Надеюсь, ты с хорошими вестями?

Аврелия избавила ножны Авалоны от лишних веток и передала их ей в руки. Всадница вогнала меч в ножны.

— Мы обнаружили на территории Минагды альва.

— Что? — Аврелия резко повернулась в ее сторону. Крылья ее ноздрей затрепетали, словно почуяв запах добычи, — Альв? — произнесла она так, будто бы это слово было ругательным.

Ее удивление полностью оправдано. Фейри редко суются на территорию империи. Но если это все же случается, то всадники в основном ловят маленьких пикси или фей, реже сирен. Глупых, неразумных, не опасных. Пикси и феи представляли угрозу для человека очень давно, теперь же они неотличимы от мелких букашек.

Другое дело альвы.

Сильная, волшебная раса духов. Раньше они населяли Верхние Сиды Приморского королевства, пока на их территорию не ворвался Артур Пендрагон. Альвы давно переметнулись на сторону короля, и ни один из них не стал бы ступать на землю Морриган по собственной воли.

Никто, кроме него.

— И… кто же наш гость? — ухмылка на губах Аврелии вышла слишком кровожадной.

Гость? Авалона от удивления чуть не выпустила ножны из рук.

— Король падших, — негромко произнесла Авалона, — Элфи Серокрылый.

Черный металлический наконечник быстрым движением срубил пару ближайших бутонов. В руках женщины оказались крупные синие цветки. Их форма напоминала ветвистое соцветие.

Аконит.

Аврелия сжала их, несколько лепестков закружились в воздухе, плавно опускаясь на землю. Когда хьенд развернулась к Авалоне, всадница захотела попятиться назад.

Большие глаза Аврелии цвета оливковой ветви вспыхнули настоящим пламенем, лютым и неукротимым. Сила хьенда вновь начала давить на Авалону, но в этот раз она была уверена, что женщина ее просто не контролировала.

— Вот как, — Аврелия рассмеялась, запрокинув голову наверх. Авалона нахмурилась, не понимая, что происходит. Смех прекратился внезапно. Просто в один момент в оранжереи снова воцарилась тишина, — Элфи, — его имя ласково сорвалось с ее уст, — как же давно мы не виделись. Думаю, пришло время расплатиться с долгами.

Аврелия развернулась, совсем позабыв о всаднице и быстрым шагом направилась к выходу. Растения расступались перед ней и ее гневом. Воздух сгустился, стал осязаем. Авалоне не осталось ничего, кроме как последовать за ней.

Каждый раз оказываясь в подвалах дворца, девушка чувствовала угнетение. Стены и бесконечные коридоры давили, тени нашептывали на ухо страшные вещи. Сыро, грязно, жутко. Из камер доносились хриплые мольбы о помощи, но страшнее всего было проходить мимо темниц из которых не раздавалось ни единого звука. В них правила смерть.