Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Хагалаз

— Не зевай, — щелкнула его по носу Сольви.

Отяжелевшие веки медленно открылись, и Хагалаз увидел перед собой ее. Стройную черноволосую красавицу. Вчера ей минуло семнадцать лет, но для него она все еще была маленькой девочкой, ворующей яблоки из сада часового Хуго. Хотя нельзя не признать, Сольви имела все достоинства взрослой женщины… Его оголенная спина напряглась, чувствуя под собой жесткую кору дерева. Сейчас тренировки занимали все свободное время. Если он хотел стать дьердом, ему нужно было приложить больше усилий. Гораздо больше, чем остальным всадникам. Он никому не позволит себя обойти.

Хагалаз встал и потянулся, разминая затекшие после сна мышцы. На плече начала ныть старая рана. Когда он был юнцом, то по собственной глупости полез на рожон, из-за чего и получил в наказание сорок пять ударов розгами. Вся его спина была исполосована шрамами, но плечу досталось больше всего.

— Я принесла тебе завтрак, — улыбнулась Сольви. Сердце из груди выскочило, но Хагалаз поймал его и заставил вновь биться в спокойном темпе. Что за шутки? Почему он так странно реагирует на ее улыбку?

Сольви была одной из тех девушек, которые не были обделены мужским вниманием. Каждый второй всадник в Часовых Городках хотел за ней ухаживать. Хагалаз незаметно поморщился. Хотя нет, скорее просто хотел ее. Она была смелой, но при этом невероятно хрупкой. Именно Сольви всегда бросалась защищать слабых всадников, которым делать в Часовых Городках было нечего. Слабаков отсеивали с каждым этапом обучения, чтобы в конце остались только те, кто достоин служить империи. Сольви будет достойной всадницей, а значит, с личной жизнью может попрощаться. Она не тратила свое время на жалкие ухаживания. Мужчины, желавшие заполучить ее сердце, были ей неинтересны.

И все же почему-то она уже который год таскалась за ним.

Девушка поставила на траву тарелку с вязкой манной кашей и железную кружку с яблочным соком.

— Я не голоден, — это была неправда. Хагалаз ощущал зверский голод, и в нем выражалась не только потребность в еде. Он боялся признать, что, как и многим идиотам, приносящим ей полевые цветы под окно, ему нужна была Сольви.

— Ты ничего не ел со вчерашнего утра, — в ее голосе прорезался металл, а мужчина отступил назад, — Хочешь умереть от голода?

Под ее суровым взглядом Хагалазу пришлось опуститься обратно на траву, взять ложку и попробовать состоящее из комочков месиво. Как только горячая каша коснулась неба, он закашлялся, схватил кружку с соком и запил.

— Во имя Пресвятой Морриган, только не говори, что ты сегодня дежурила на кухне!

— Ну… — она потупила глазки, а на ее щеках заалели два пятна.

Хагалаз резко выдохнул, отводя взгляд.

— Каша ужасно соленая. Влюбилась, что ли? — он прищурился.

— А если и так? — она с вызовом вздернула подбородок.

— Тебе не стоит помогать на кухне, пока это не пройдет. — Хагалаз отодвинул от себя тарелку, сочувствуя всем, кто сегодня поднимется на завтрак.

— Я не хочу, чтобы это проходило.

Сольви сжала свои крохотные кулачки. Мужчина почувствовал, как она гневно буравит его взглядом.

— Если хочешь стать достойным всадником, тебе придется подавить в себе любое зарождение чувств. Ты должна быть предана в первую очередь империи, во вторую - своему командиру и в третью - отряду, в котором будешь служить.

— Тогда, — Сольви подошла ближе и наклонилась. Ее кудри упали ему на плечи, и на миг у Хагалаза перехватило дыхание. Она была слишком близко, и он не мог двинуться, не мог протянуть руку и отодвинуть ее от себя силой. Хэлл замер, ощущая ее прохладное дыхание у себя на губах, — я откажусь от чести быть всадником.

Сольви преодолела миллиметр и поцеловала его.

Пресвятая Морриган, почему вокруг таверны так остро витает аромат пересоленной каши?

— Окружить здание, — хрипло произнес Хагалаз.

Всадники рассредоточились по периметру, а хьенд вошел внутрь. Хищный беглый осмотр ничего не дал. Авалоны здесь не было. Как и пленных. Но фигура истины указывала направление их движения, они совершенно точно находились здесь совсем недавно. Аромат каши стал невыносим, и Хагалаз попытался дышать через рот. Глупо, конечно, но только так он мог сопротивляться нахлынувшим воспоминаниям. Они болезненно ранили.

— Хьенд Кадоган, — мужчина повернул голову и увидел скрючившуюся старушку в широкой шляпе. Опираясь на деревянную клюку, она, прихрамывая, направилась к нему. — Какая честь видеть сильных мира сего в своей скромной таверне.

Показалось или ее голос сочился сарказмом?

— Вы хозяйка? — спросил он, стараясь не обращать внимание на странное напряжение вокруг.

— Тетушка Наяна, если угодно.

— В вашей таверне укрывался один из моих всадников. Женщина по имени Авалона Кэрролл. Стройная, две темные косы, зеленые глаза. Видели такую?

— Всадники редко сюда захаживают, — ответила тетушка Наяна, почесав подбородок.