Апокалипсис не по сценарию

Глава 2. Ключи от ада

Тишина в пентхаусе стала давящей. Раньше ее нарушал лишь мерзкий хрип за дверью, а теперь ее нарушало лишь собственное, слишком громкое дыхание Сони. И запах. Сладковато-медный, тяжелый запах крови, который, казалось, въелся в стены, в ковер, в ее новую кожу.

Она не могла больше оставаться в этой комнате. Не смотря на труп. Не смотря на зеркало, которое показывало ей лицо убийцы.

Дрожащими руками она собрала нехитрый скарб. Помимо ключей и карты, в ящике тумбочки нашлась дорогая кожаная сумка. Соня, движимая чисто сониным, библиотечным инстинктом «пригодится», набила ее всем, что показалось полезным: пачка сухарей из мини-бара, несколько бутылок воды, найденный в ванной дорожный аптечный набор (ирония судьбы — лейбл с именем «А. Кристальная»), и, после секундного колебания, острый изящный кинжал в ножнах, висевший на стене как декор. Он был красивым, смертоносным и совершенно неподъемным для ее старого «я». Новое же тело легко приняло его вес.

Она застегнула сумку, вздохнула и подошла к выходу. Рука сама потянулась к ригелю — массивному, стальному. Дверь была укреплена, это было заметно. Не зря тому… оно пришлось так долго ее выламывать.

Соня прислушалась. За дверью было тихо. Она медленно, скрипя щеколдой, отодвинула засов и приоткрыла дверь на щелочку.

Глазам открылась широкая лестница, ведущая вниз, в холл. Роскошная отделка была испещрена следами борьбы: на стене зияла дыра, на ступенях валялись осколки вазы, а по стене стекал длинный, уже подсохший бурый подтек.

И снова этот запах. Теперь к крови примешивался запах разложения.

Сердце Сони заколотилось с новой силой. Она должна была спуститься. Другого выхода не было. Лифт, разумеется, не работал.

Она сделала первый шаг, и скрип ступени под ботинком прозвучал как выстрел. Она замерла, затаив дыхание. В ответ — тишина.

Спуск показался вечностью. Каждый шаг отдавался эхом в пустом пространстве особняка. Она дошла до середины пролета, когда ее нос снова уловил движение воздуха — и новый, отвратительный аромат. Гниющего мяса.

Она заглянула через перила в холл.

Там было еще двое. Они медленно бродили меж разбросанной мебели, натыкаясь на кресла и бесцельно шаркая ногами по мраморному полу. Один был в форме швейцара, его фуражка съехала набок, открывая страшную рваную рану на виске. Второй — в обрывках вечернего платья, когда-то дорогого. Его хозяйка теперь была лишь пародией на человека, с вываливающейся на плечо челюстью и пустыми глазницами.

Соню чуть не вырвало. Она отпрянула, прижавшись к стене. Проход был заблокирован. Пройти незаметно не было никакой возможности. Они ее учуют. Услышат.

Паника снова подступила к горлу, сжимая его ледяными пальцами. «Сиди тихо, и оно само уйдет», — шептал ей старый, сонин инстинкт. Но из глубин памяти нового тела поднимался другой, более жесткий импульс. «Угроза. Ликвидировать. Быстро. Тихо».

Ее взгляд упал на валявшийся на ступеньке осколок мраморной штуки, похожей на пепельницу. Дрожащая рука сама схватила его. Не думая, повинуясь чужому рефлексу, она швырнула осколок в дальний угол холла, в арочный проем, ведущий в гостиную.

Камень с грохотом ударился о стену и покатился по полу.

Двое внизу мгновенно замерли, а затем их головы разом повернулись на звук. Они издали тот самый низкий, голодный всхлип и, спотыкаясь, поплелись в сторону гостиной, увлеченные новым шумом.

Дорога была свободна.

Соня не помнила, как оказалась внизу. Она перелетела оставшиеся ступени и рванула к главному выходу — массивной дубовой двери с витражным стеклом. Она была заперта изнутри на тяжелую задвижку. Схватив ее обеими руками, Соня изо всех сил потянула на себя.

Задвига с скрежетом поддалась. Она распахнула дверь — и ее ослепил тусклый дневной свет.

Перед ней был частный внутренний двор особняка, окруженный высоким забором с коваными воротами. Посреди идеально подстриженного газона лежал перевернутый багги, одна дверца которого была распахнута. Рядом валялись какие-то тряпки. И еще… еще несколько тел. Не двигающихся.

Соня выскользнула наружу и, пригнувшись, бросилась к воротам. Они тоже были заперты. На мощном замке висела цепь с висячим замком. Ключей от нее у нее не было.

«Чертовы богачи и их паранойя!» — мелькнула в голове чужая, язвительная мысль.

Она огляделась. Справа от ворот стояла будка охраны. Стекло было разбито. Сердце Сони сжалось. Она подкралась к будке и заглянула внутрь.

Пусто. На стуле висел рация, на столе лежал пустой кожаный чехол от оружия и связка ключей. Обычных, не походных. Дрожащими пальцами Соня схватила их и ринулась назад к воротам. Она перебирала ключи, роняя их, пытаясь вставить в замок. Руки тряслись, пальцы не слушались.

Вдруг сзади послышался шорох. Она обернулась.

Из-за угла особняка, пошатываясь, вышла она. Женщина в разорванном платье горничной, с лицом, изуродованным укусом. Ее мутные глаза уставились на Соню, и она издала хриплый, полный жажды звук.

Сонину панику сменила холодная, отчаянная ярость. Она судорожно вставляла ключ за ключом. Не подходил. Не подходил! Тварь приближалась, протягивая руки.

Щелчок. Последний ключ вошел в скважину. Соня повернула его, сорвала цепь с ворот и изо всех сил толкнула створку.

Ворота с скрипом отъехали, открывая проход на улицу. Соня выскочила наружу и тут же отпрянула.

Улица была адом.

Тот вид сверху не шел ни в какое сравнение с реальностью. Воздух был густым и едким. Где-то в отдалении слышались выстрелы, крики и тот самый, уже знакомый групповой вой. По мостовой, меж брошенных машин, бродили одинокие фигуры. Напротив, у витрины разграбленного ювелирного, три зомби разрывали на части еще одно тело.

И прямо перед ней, метрах в десяти, стояла небольшая группа выживших. Пять человек. Они были грязные, перепачканные сажей и кровью, с самодельным оружием в руках. Они о чем-то спорили, тыча пальцами в разные стороны, и их спор резко оборвался, когда распахнулись ворота особняка Кристальной и на пороге появилась она.

Все замерли. Выжившие. Бродящие в отдалении зомби. Даже воздух, казалось, перестал двигаться.

Соня застыла на месте, как кролик перед удавом. Ее план — тихо и незаметно — потерпел крах в первую же минуту.

И тут один из выживших, высокий парень с перекошенным от ненависти лицом, поднял руку и показал на нее пальцем.

— Кристальная! — его крик прозвучал как выстрел, разнесясь по звенящей тишине улицы. — Это она! Сволочь! Она жива!

В его глазах горела такая чистая, такая неприкрытая ярость, что Сонину душу сковал лед. Он знал ее. И он ненавидел ее всем своим существом.

Он рванулся к ней, выхватывая из-за пояса монтировку.

— Это из-за тебя все! — орал он, его голос сорвался на визг. — Ты сбежала и бросила нас на растерзание!

Соня отшатнулась, парализованная ужасом. Она не понимала, о чем он. Она не знала его. Но ее тело знало. Оно само собой приняло боевую стойку, рука потянулась к рукояти кинжала на бедре.

Это было ошибкой.

Ее движение, уверенное и агрессивное, лишь подтвердило в их глазах то, кем они ее считали. Другие выжившие, смотрящие на нее с тем же ужасом и ненавистью, тоже подняли свое жалкое оружие.

А сзади, из-за ворот, уже доносилось хриплое повизгивание. Горничная и, возможно, те двое из холла, привлеченные шумом.

Она оказалась в ловушке между молотом и наковальней. Между теми, кто жаждал ее смерти, и теми, кто жаждал ее плоти.

Мысль промелькнула ясная и холодная: «Они меня убьют. Они даже слушать не станут».

И в этот миг из переулка напротив выкатился внедорожник. Грязный, помятый, с заляпанными грязью стеклами. Он резко затормозил, проскрежетав шинами по асфальту. Пассажирская дверь распахнулась.

— Садись! Быстро! — просипел чей-то хриплый голос из-за тонированного стекла.

Соня не раздумывала. Это был шанс. Единственный. Она рванула к машине, проскочив в метре от ошеломленного парня с монтировкой, и впрыгнула на сиденье, швырнув внутрь свою сумку.

Дверь захлопнулась, и внедорожник рванул с места, едва не сбив с ног одного из выживших.

Соня, тяжело дыша, обернулась, чтобы посмотреть через заднее стекло. Группа людей уменьшалась, а на них уже наваливались те самые зомби, привлеченные криками. Парень с монтировкой отчаянно отмахивался, но его скоро скрыла из виду небольшая стая.

Она отвернулась, чувствуя тошнотворную слабость. Ее спасли. Но почему?

Она перевела взгляд на водителя.

За рулем сидел мужчина лет тридцати пяти. Худой, с усталым, небритой лицом и острыми, внимательными глазами, которые были прикованы к дороге. Он ловко объезжал заторы и разбросанные обломки.

— Ремень пристегни, — бросил он ей через плечо, не глядя. — Правила безопасности еще никто не отменял.

Его голос был спокоен и устало-ироничен. В нем не было ни капли подобострастия или страха перед ней.

Соня молча повиновалась, дрожащими пальцами защелкнув прямею.

— Спасибо, — выдавила она наконец, и ее чужой, низкий голос прозвучал сипло.

Мужчина коротко кивнул.

— Не за что. Вам, как я понимаю, не привыкать, что вас выручают в последний момент.

В его словах не было ни злобы, ни лести. Был лишь холодный, констатирующий факт тон. Он знал, кто она. И это знание, казалось, было ему глубоко безразлично.

— Куда везешь? — спросила Соня, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Туда, куда вы и направлялись, мисс Кристальная, — он на секунду отвел глаза от дороги, чтобы бросить на нее быстрый, оценивающий взгляд. — В «Улей». Ваш отец передал, что если что-то случится, вам надо будет помочь добраться. Я и помогаю.

Отец. Виктор Кристальный. Значит, он был жив. И он прислал за своей «маленькой принцессой».

Новая волна паники накатила на Соню. Этот человек был посланником отца Алисы. Он вез ее прямиком к человеку, который знал свою дочь как облупленную. Который сразу поймет, что с ней что-то не так.

Она посмотрела в боковое зеркало. За ними, придерживаясь на почтительной дистанции, ехал темный микроавтобус. Охранники. Ее «свита».

План о тихом и незаметном побеге рушился на глазах. Она не сбегала. Ее эвакуировали. Как ценный груз.

Она сжала пальцы на ремне безопасности, глядя на убегающие за окном руины ее нового мира. Она была спасена. Но чувствовала себя точно так же, как тогда, в комнате с зеркалом. В западне. Только теперь стены этой западни были из плоти и крови людей, которые считали ее кем-то другим.

И которые рано или поздно это поймут.