Апокалипсис по регламенту

Пролог: Утро, которое не задалось с 34-Б/м

Ева всегда знала: если утро начинается с того, что чернильница на столе покрылась инеем, а любимая кружка дает течь, день будет долгим. Кружка, кстати, была с отбитой ручкой и надписью «Лучшему специалисту по урегулированию хаоса». Сейчас эта надпись медленно покрывалась каплями чая.

Она сидела за своим столом. Стол был завален папками, но в этом хаосе существовал идеальный порядок, понятный только ей. Слева «Срочно», справа «Очень срочно, но начальник заболтал», в центре стопка форм, которые Ева про себя называла «Тридцатьчетверкабеэм». Полное название звучало как «О разрешении на рассмотрение жалобы на отказ в выдаче справки об отсутствии магического вмешательства», и на его проговаривание уходило слишком много драгоценного времени, которое можно было потратить на ненависть к этим формам.

Сегодня ей нужно обработать семнадцать таких. И еще помочь гному-ветерану, который сорок лет назад потерял боевой топор и теперь требовал перерасчета пенсии, потому что «топор был не простой, а с памятной гравировкой, и моральный ущерб никто не отменял». В отделе его дело лежало в отдельной папке с надписью «Долгоживущие обиды».

Из стены, как всегда не вовремя, высовывается голова Архивариуса.

— Ева, милая, — голос у него скрипучий, как несмазанная дверь в архивохранилище. — Там вчера из Пророческого отдела подкинули. Совсем обнаглели, квартальный отчет закрывают, а регистрацию не провели. Говорят, «по ошибке древнего регистратора». Древнего! Я, между прочим, древнее их всех вместе взятых!

Он ворчит, но в щель между стеллажами просовывает пергамент. Судя по обугленным краям и следам когтей, его предварительно отбили у курьера из Отдела огненной магии. Пергамент, описав в воздухе замысловатую дугу, шлепается прямо в Евин недопитый чай.

— Великолепно, — выдыхает Ева, глядя, как расплываются чернила. — Теперь у меня чай с привкусом древнего пророчества. И бумаги.

Она поболтала кружку, наблюдая, как на поверхности плавают чернильные разводы, похожие на карту неизвестного архипелага, и выудила пергамент. Выглядел он внушительно: куча печатей, подписи, выцветшие ленты, и в графе «Ответственный исполнитель» — Ева, Отдел Жалоб и Предложений. Её табельный номер, 13-Б/н, был выведен каллиграфическим почерком, от которого у Евы задергался глаз.

— Нет, — шепнула она. — Нет-нет-нет.

Читать полностью некогда, но краем глаза она выхватила заголовок: Пророчество № 666/ХВ «О добровольно-принудительном порядке наступления Апокалипсиса посредством заключения законного брака». И пункт 3.1. мелкими буквами: «Жених обязуется явиться лично, приложив копию Договора, заверенную нотариусом Преисподней, и справку об отсутствии проклятий, передающихся половым путем».

В этот момент входная дверь канцелярии с грохотом распахнулась.

В проеме стоял ОН.

Высокий. Бледный. С глазами цвета штормящего моря и мокрыми волосами, с которых на казенный пол натекала приличных размеров лужа. Одежда из переливающейся ткани намокла и облепила тело, поверх был накинут уродливый шерстяной плащ, а в руках он сжимал мятый, влажный документ.

— Мне нужна моя невеста, — заявил он голосом, полным пафоса и древней торжественности. И тут же чихнул. — Согласно Древнему Договору и приложению 1 «Апокалипсис: порядок и условия».

Из-за спины Евы выглянул Начальник отдела, потирая пухлые ручки.

— Ой, — сказал он счастливо. — Апокалипсис! Ева, милочка, это, наверное, к вам. Оформляйте уже, а то у меня обед через час, а я без Апокалипсиса не закусываю. И лужицу вытрите, Уважаемый, паркет из драконьего дуба, между прочим!

Ева посмотрела на эльфа. Эльф посмотрел на Еву. Он явно пытался изображать грозного Властелина, но его выдавало то, как он украдкой косился на сквозняк и вздрагивал.

Ева медленно поднялась, стараясь не наступить в воду — туфли все равно жалко, — и протянула руку.

— Документы, — голос звучал так, будто она сто лет назад потеряла способность чему-либо удивляться, но приобрела способность требовать справки. — Удостоверение личности. Подтверждение статуса наследника. Разрешение на брак от вашего Совета Старейшин. И прошу, давайте по существу и... — она запнулась, глядя на лужу, — без воды.

Он моргнул. Вертикальные зрачки расширились от удивления.

— Воды? — переспросил он с таким видом, будто она предложила ему сдать отчет за третий квартал позапрошлого года. — Но у нас как раз очень много воды. Полный океан, если быть точным. — он указал на лужу. — Вот, видите? Я даже захватил с собой.

В этот момент жабры на его шее начали подозрительно подергиваться. Похоже, воздух в канцелярии для него был суховат.