Апокалипсис.Возрождение света

Pilot

Свет льется через прореху в занавеси из льна, которую мы повесили совсем недавно, освещая полумрак царивший в помещении. Я неохотно поднимаюсь с кровати, времени понежиться у меня нет. Быстро переодевшись в свою обыденную форму нашего традиционного цвета - сиреневого, я спешу в маленькую каморку, которую принято было называть кухней. Мы живем в небольшом одноэтажном доме всей семьей, в которую входим я, мой младший брат и родители, вот уже более 10 лет. Это долго по меркам Мирных, ведь мы зачастую меняем свое местопребывание чтобы исследовать и расчищать другие территории пострадавшие после мирового кризиса, но это добровольное право выбора. Мой отец - Дориан, решил прижиться на одном месте, считая что тут мы принесем больше пользы. У нас наконец появились друзья и соседи, с которыми мы традиционно собираемся каждый вечер за ужином и обсуждаем доблести которые проделали в течении дня. 
Я быстро обдаю лицо холодной водой из подвешенного железного крана, который соорудил мой папа и вытираю свое лицо краем балахона. Сегодня моя очередь готовить, по правилам нашей семьи, поэтому я надеваю марлевый фартук и приступаю к готовке. Каждую неделю нам поставляют еду Мирные живущие на полях Плодородия, но это лишь малость данная нам для выживания. Поэтому я вынуваю из кладовки расположенной под деревянным кухонным столом, закрытой на замок, курицу и начинаю очищать ее от перьев. В кладовке все хранится свежим не дольше недели, но там по крайней мере прохладно, а большего и не нужно. 

К тому времени, как я заканчиваю с курицей и откладываю в сторону, подготовив ее к предстоящему ужину, я готовлю яичницу на всю семью используя 4 яйца. Готовить мне доводится на идеально ровной металлической поверхности лежащей поверх раскаленных углей. Приходится подождать пока металл разгорячится, но вскоре все оказывается на столе. Родители входят в дом и брат тут же оказывается в объятиях отца. Он радостно верещит у него на руках, а папа подкидывает его в воздух и ловит обратно.
Моя мама - Эллен, ласково гладит меня по голове.

- Давно проснулась? - спрашивает она осматривая убранную кухню.
- На рассвете - отвечаю я. Настенные часы единственное украшение нашего дома, и то лишь потому, что они необходимы. Картин и прочих изысков наши традиции не признают. Сейчас половина 8 утра и родители вернулись с утреннего милосердия, принося с собой излюбленные братом - Клаусом и мной куличи. Это простое блюдо, но оно считается роскошным среди нас, которое готовят лишь на праздники и дни милосердия. День милосердия - это день когда мы посещаем дома престарелых, делаем для них работу, на которую они уже не способны, помогаем всем, кто попросит помощи, кормим бездомных животных и добровольно расчищаем улицы города от загрязнений. Этим и занимались мои родители нынче утром.
 

За завтраком папа читает четвертую из семи заповедей о унынии и мы слушаем его скрестив руки друг с другом и оставив их на столе в невесомом положении, ведь мы не можем поставить локти на стол.
- Всемилостивый Господь, мы благодарим тебя за то, что избавил нас от уныния и наградил трудолюбием. Благодарим за то, что мы имеем. - мы повторяем за ним в такт и в конце молитвы говорим Аминь.
- Приятного аппетита, Скарлетт, Клаус. - мама по очереди кладет ладонь на тыльные стороны наших ладоней и улыбается нам.
- И Вам мама, папа. - я оговариваюсь, но вовремя одумавшись говорю - Прошу прощения, Отец. - он понимающе кивает и приступает к трапезе. Нам запрещено обращаться к старшему члену семьи иначе, только Отец.
- Ты не плохо постаралась, дочь. - произносит отец, - Сегодня тебе предстоит посетить Зону Отторжения - сообщает он и морщится при упоминании этого слова. Его недоброжелательность разделяет и мама, даже брат перестает стучать ложкой по дну тарелки.
- Но...но зачем? - спрашиваю я пребывая в изумлении. В голову приходят разные мысли, но самая правдоподобная лишь о том, что кто-то ранен и ему нужна помощь и я оказываюсь права.
- Скарлетт,  люди пострадали при взрыве двигателя реактора, поэтому они обратились к нам за помощью. А так как ты единственная окончила курсы медицинской подготовки в нашей семье, мы любезно согласились отправить тебя туда. - мама говорит так ласково, будто пытаясь скрыть свою собственную тревогу. Но тот факт, что мне придется навестить Зону Отторжения являющуюся ничем иным, как зоной Непокорных, выбивал весь воздух из легких и становилось трудно дышать. Я должна сохранять бесстрастное выражение лица. Должна. Поэтому я улыбаюсь как можно скромнее и произношу:
- Я незамедлительно выполню Вашу просьбу мама. А Зои присоединиться ко мне? - я надеюсь, что моя лучшая подруга станет сопровождать меня и облегчит мое бремя на время путешествия, ведь она как и я окончила курсы медицинской подготовки. Но мама сочувственно глядит на меня и произносит:
- Родители Зоидит, не выказали должного милосердия, поэтому ты отправишься туда одна. 
- Твой путь займет 2 дня - меняет тему папа и я обращаю к нему свой расстроенный взгляд, - Собери все необходимое, тебе следует поторопиться чтобы успеть на поезд. - говорит он и не глядя на меня встает из-за стола. Провожать меня не станут, ведь cама мысль об этом является эгоистичной. Я медленно встаю и убираю со стола. Затем иду собирать свои вещи в небольшую дорожную сумку, а моя мать тем временем приносит мне еды на пару дней.
- Этого должно хватить, если будешь экономить - говорит она, но мы обе знаем что это значит. Я должна буду отдать ее тем, кто нуждается. Ничего из этого не принадлежит мне. 
Надев свое обыденное платье до лодыжек, я собираю волосы в тугой хвост и беру с собой медицинскую маску того же цвета, что и платье. Мама одалживает мне свой вязанный жакет, на случай если будет холодно и целует в лоб.
- Будь осторожна - произносит она перед тем, как я покидаю свой дом и направляюсь в сторону железнодорожной станции. 

- Скарлетт - меня окликает знакомый голос подруги, я останавливаюсь и раскрываю для нее свои объятия. Она крепко обнимает  - Это правда? - спрашивает она отрываясь и пристально глядя мне в глаза. Я киваю и замечаю, что она забыла надеть маску выходя из дома. - Поверить не могу, что они так с тобой поступили. - восклицает она и прикрывает рот рукой. 
- Брось, это пойдет мне на пользу. Послужит хорошим опытом, так? - слова даются мне нелегко, ибо я сама с трудом в них верю, но нам грех жаловаться.
- Может и так, но не к ним же! Я слышала они едят животных! - восклицает она и мне приходится оттащить ее в сторону. Остановившись за углом квартала, я шикаю на нее, ибо нам нельзя так громко говорить.
- Ты привлекаешь внимание. - говорю я, - И к слову, мы ведь тоже не вегетарианцы. - я пожимаю плечами, а она сдерживает яростный писк.
- Нет, ты не понимаешь! Они едят запрещенных животных! - она пытается говорить тихо, но даже ее шепот звучит слишком громко. 
Запрещенными животными в нашем обществе являются вымирающие виды и те, которые переносят вирусы. Но смотря правде в глаза, почти единственным разрешенным для нас видом мяса является куриное.
- Я ведь не собираюсь делить с ними трапезу. - утверждаю я, - И это не займет много времени, всего пару дней.  Она сочувственно мне улыбается и волнительно терет ворот своей длинной рубахи, на шее. 
- Вот бы и мне позволили отправится туда с тобой. - она опустила голову и едва слышно шмыгнула носом. Я потерла ее предплечье в знак понимания и улыбнулась.
- Когда-нибудь нам предстоит сидеть с ними за одним переговорным столом. - говорю я, вспоминая, что именно мне предстоит занять место своих родителей в Мирном совете.
- Не представляю, каких трудов стоит нашим родителям держать себя в руках в их присутствии. Они же совсем как дикари! - в ее голосе царит отвращение. Старшие бы не одобрили это, сочтя знаком гордыни, но наедине мы можем быть собой и я не сужу ее за это.
- Представить только, кто-то добровольно переходит в их ряды. - я зажмуриваюсь вспоминая, как в прошлом месяце одна девушка покинула нас и присоединилась к чете Непокорных. Таких у нас принято считать мертвыми, ибо они совершают худшие из возможных ошибок. 
- Это их выбор Скарлетт. По крайней мере нам дают право выбора после выпуска - она говорит с разочарованием, ведь до этого нам ждать еще пару месяцев. После окончания средней школы каждый член одной из двух коалиций проходит этап тестирования, к которому мы подготовиться не способны. Старшим запрещено рассказывать подробности этого этапа, а больше получить информацию нам неоткуда. Но я всегда корила себя за восхищение Непокорными и их образом жизни. Я прекрасно осознавала, что должна служить старшим и окружающим, нести милосердие и порядок всю свою жизнь. По нашим традициям, даже мужа мне должны выбрать старшие, ибо пока я не вступлю в ряды коалиции как полноценный служащий, у меня не должно быть собственного мнения. 
- Мне пора - грустно произношу я и в ее глазах замечаю сочувствие. Мы прощаемся и я натягиваю маску на лицо и плотные прозрачные очки на глаза, чтобы защититься от проникновения вируса в организм. Дойдя до сторожевого пункта, я показываю содержимое своей сумки сторожу, одетому подстать нашим униформам. Он выдает мне полупрозрачный пакет с медикаментами, в содержимое которого входят антисептики, перчатки запасные маски и очки. В наше время это является вещами первой необходимости, поэтому нам выдают их ежедневно. В доме каждого непременно должны иметься запасы медикаментов и специальных костюмов на случай чрезвычайных ситуаций. Он просит мой пропуск и я протягиваю ему свое удостоверение личности без фото. Так как по меркам общества я не являюсь кем-то, по правде говоря я - никто. Он вводит в свой компьютер в сторожевом пункте данные обо мне и цели моего отстранения, затем передает мне удостоверение обратно, вместе с моей сумкой. Я выражаю свои благодарности, но он меня и не слушает, ведь мои слова - пустой звук. Одним взмахом ладони он приказывает стеклянному барьеру образовать дыру размером с мое тело и я тороплюсь покинуть пространство, чтобы не впускать лишние бактерии. Хоть наш купол и стерелизуется каждый день, пока мы спим, но правила существуют не просто так и по моему возвращению меня пропустят через аппарат, который вычистит микробы из каждого уголка моего тела. Неприятная процедура, но кто спрашивает мое мнение?