Апокриф о Безымянном

Глава 2. Начало конца

«Страх сторожит сад лучше, чем садовник.»
Флодренская пословица

Не оборачиваясь, Лисандр видел только размывающиеся по бокам деревья. Они нависали над ним точно минувшие стены забора, которые он преодолел, поспешив навстречу безликому зову. В ушах не было слышно ничего, только глухие удары ног о рыхлую землю. Лишь изредка — шелест листьев под подошвой. А свист ветра был не только вокруг него, но и в голове, не давая покоя.

Лисандр смотрел только вперед — дорога вела невесть куда, но он точно знал, что она приведет к свободе.

К свободе, которую он так долго ждал.

К свободе, которая разломает кандалы его заточения.

К свободе, которая позволит вкусить прелесть жизни — прекрасной, но недосягаемой.

Дорога была неровной. Лисандр то взбегал на невысокие холмы, то сбегал с них вниз, чтобы снова бежать по извилистой тропинке. Ноги нестерпимо гудели, а ступни ныли от такой нагрузки. Предвкушение быстро сменилось усталостью, настигающей юношу с каждым шагом. Он не ведал, сколько еще идти до столицы. Не знал, сколько уже прошел. Однако шагал, боясь, что его могут настигнуть в любую секунду. Неизвестность одновременно притягивала и отторгала.

За весь проделанный путь Лисандр видел, как бескрайние поля сменялись густыми лесами, а они — высокими холмами. Это вызывало неподдельный восторг. Он то и дело ненароком оглядывался по сторонам: все казалось столь величественным, древним, первозданным — созданным, наверняка, самой Единой. Желуди попадались прямо на тропе. Они лежали среди опавшей листвы — блеклой, местами и вовсе бесцветной, — и одиноко глядели ввысь. На каменных глыбах и массивных дубовых стволах виднелся мох, который иногда помогал держать верное направление. Юноша поймал себя на том, что мысленно благодарит его за безвозмездную подмогу.

Где-то сверху прозвучал крик пролетающей мимо птицы. Лисандр не успел увидеть, что за птица это была, но по крику он решил, что это ворона. Она прокаркала еще несколько раз, будто бы поддерживая его доводы, прежде чем скрыться за горизонтом. Впереди виднелась стайка птиц — они летели туда же, куда и он. В Сент-Эйлитс. Внезапно он подумал, что сейчас очень похож на них: мчится, едва унося ноги, навстречу необъятному миру, такому долгожданному и желанному. И наконец почувствовал себя волевым, независимым, свободным. Окрыленным.

Казалось, Лисандр бежал вечность. И когда силы совсем оставили его, то приостановился, прижался спиной к шершавому стволу дерева и попытался отдышаться. Сердце бешено колотилось в груди, а в горле пересохло, да так, что даже сглотнуть было невозможно. В нос ударил горький, заполняющий нутро запах дубовой коры. Глаза неумолимо слезились, и он едва успевал вытирать щеки рукавом рубашки. Ткань на предплечьях противно липла к телу, и лорд то и дело оттягивал ее. Схватившись за колени и согнувшись, он прикрыл глаза, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Спустя мгновение выдохнул и приподнял голову, открыв глаза. Совсем недалеко от него виднелись крыши и высокие своды домов. А среди них — главный Кафедральный собор, который Лисандр знал только по книгам по истории Флодрена.

— Сент-Эйлитс… Кафедральный Эйлитский собор… — прошептал он, не веря своим глазам и переполняющей его радости.

Боль в ногах стихла, и он поспешил поскорее спуститься по очередному холму, чтобы наконец-то достигнуть долгожданной цели — столицы.

С каждым разом гул голосов становился все отчетливее, и от этого у Лисандра еще сильнее сбилось дыхание. Глаза заслезились не от встречного ветра, а от восторга, от чистого, неподдельного счастья. Он здесь, прямиком в столице!

Все вокруг казалось огромным, величественным и неприступным.

Каменные фасады тянулись выверенной линией вдоль улиц — строгие, светлые, точно чертеж, созданный искусной рукой архитектора, чтобы пережить века. Колоннады поддерживали балконы и галереи, а в самом камне, среди холодной безупречности форм, неожиданно расцветали узоры: листья, бутоны, венки, вплетенные в барельефы и капители. Цветы распускались повсюду — застывшие в камне, не источающие живость, но вечность. Символ города, который даже в своей строгости не забыл о жизни.

Лорду хотелось прикоснуться к каждой колонне, к каждому зданию, чтобы почувствовать: все это явь, не плод его фантазий, который так жестоко обходился с ним прежде. Он то и дело оглядывался на любой звук и уже не был уверен, что не свернет себе шею прежде, чем доберется до места, указанного в письме.

Ах да, письмо…

Он, не прекращая идти, достал письмо из пальто и снова принялся перечитывать, стараясь не смотреть на прожженные края, которые так и мозолили глаза. Лисандр не отвлекался ни на что, размеренно ступая по тротуару. Взгляд снова остановился на трех знаках.

Послышалось журчание воды. Лорд мигом поднял голову. Фонтан стоял посреди улицы, украшая ее. Лисандр подошел поближе и остановился, наблюдая, как вода переливается из одной чаши фонтана в другую. Он даже прикрыл глаза, слушая плеск и этот тихий, успокаивающий шум.

Но долго это не длилось.

С другого конца площади послышались детские крики, которые с каждым мгновением становились все громче. Юноша открыл глаза, повернув голову в сторону резвого лепета. Из узкой улочки прямо на него бежали дети. Они были так увлечены игрой, что даже не смотрели вперед. Одна девочка, бежавшая впереди, оглядывалась через плечо — следила, чтобы ее не догнали. Если бы не Лисандр, то она бы врезалась в него и больно упала.

Он едва придержал ее за плечи, сам чуть не свалившись на землю.

— Ой! — воскликнула она. — Простите…

Юноша бережно отпустил ее, давая отряхнуть одежду. Не прошло и нескольких секунд — девочка вновь заговорила.

— Спасибо большое, сэр! — к тому времени к Лисандру подоспели ее друзья.

— Не стоит, — отмахнулся лорд. — Просто надо быть аккуратнее…

«И это говорит человек, который сейчас сам чуть ли не грохнулся и не повалил вслед за собой девочку…» — проворчал про себя Лисандр.