Апокриф о Безымянном

Глава 4. Свой среди чужих

«Ведомая беда всяко лучше тягостной неизвестности.»
Народная поговорка

Шаг за шагом Лисандр прогонял наваждение, повисшее туманом в голове после всего произошедшего с ним не за день, а всего лишь за несколько часов. Он и не думал, что судьба преподнесет ему такой подарок — пешком плутать по узким тропинкам, лесам и полям. Это его и радовало: пусть Лисандр и отставал от ведущей их «альянса» от столицы, Сент-Эйлитса, до неизвестного ему пункта назначения, зато он разглядывал чуть ли не каждый росточек, попавшийся ему на глаза. Ему были нипочем яркие, обжигающие лучи солнца, изрядно разыгравшиеся к полудню.

«Вот уж точно денек непростой выдается…» — пронеслось у юноши в голове, и тот продолжил путь.

На самом деле то, что произошло с ним за сегодняшний день, уж точно лишь «непростым» не назовешь. Все эти загадки, неожиданный побег, приход в столицу, риск так позорно погибнуть, столкновение с Инквизиторами… Лисандр постарался отмахнуться от мыслей, попытавшись отвлечься.

В очередной раз, поднимаясь вверх по холму, он приостановился у травы и вновь начал разглядывать расцветшие белые ромашки: одни были выше других, вторые — выделялись своими пышными лепестками, но все они дарили свой неподдельный, легкий и душистый аромат. В «Легеркратах Флоратории» говорилось, что именно они символизируют чистоту, доброту и искренность — и теперь, глядя на них, Лисандр на миг ощутил, будто сама природа дарует ему толику утешения. Всматриваясь в скромные белые венчики, юноша словно искал в них отражение собственных надежд и шанс на то, что значение столь простых, но очаровательных цветов, принесет в его жизнь чистоту и добро.

— Лисандр! — вновь воскликнула Амелия. — Может хватит уже? Мы так никогда не доберемся!

Она поглядела на юношу, что уставился на цветы и спустя мгновение ее возглас раздался звонким эхом по всей округе. И когда он не ответил ей через минуту, будто и не услышав восклик, она крикнула еще раз:

— Я что, с деревом общаюсь?!

Дворянин тут же, словно верный дисцидей, опомнился, вскочил на ноги и понесся к бунтарке. Бежать ему далеко не пришлось, но ноги снова загудели от боли. Она успела затихнуть на мгновение отдыха у луга, но снова вспыхнула, когда юноша остановился у своей спутницы.

Как бы Амелия не возмущалась тому, что дворянин постоянно приостанавливался посреди троп и всерьез разглядывает травинки на земле, она ничего не могла с этим поделать и просто молча шла и следила за ним, иногда смотря назад.

— Если хочешь, я могу тебя оставить здесь одного, в лесу. Сам добраться сможешь?

Ее слова вновь подействовали на Лисандра: он, отряхнув брюки, вновь продолжил пеший путь.

Один незаданный доселе вопрос, стоявший в горле, не давал покоя. Кажется, он был риторическим, но все же Лисандр хотел услышать ответ на него из уст самой Амелии. Лорд долго не решался его задать, и это заметила Амелия.

— Ну? Спрашивай, видно же, что что-то интересует. Я тебя не сожгу…

— Но ты говорила…

— Не заставляй меня брать слова назад.

Лисандр тут же замолк, но через секунду все же задал интересующий вопрос.

— Ты… эм-м… — отчаянно пытаясь подбирать слова, чтобы ненароком не задеть Амелию, он то и дело поджимал губы, — Иная, да? Ну, владеешь этой силой, и все такое… Или как это назвать…

— Дарованием, да, — поправила его Амелия. — «Иная»… давно я не слышала такого прозвища в свою сторону. У вас все еще так и принято нас кличить, — она усмехнулась. — Ничего не меняется… А себя не противно так называть?

— Себя? — удивился Лисандр. — Но я же…

— Ты — тоже Иной. Дарованный. Забыл, как окатил Исполняющего водой?

Он скривился, отвернувшись. Поежившись, он стал обдумывать слова бунтарки. И вправду, Лисандр был одним из них. Но как? Он никогда не наблюдал за собой никаких признаков этой силы, ни разу не чувствовал такого в себе… Как такое может быть? На вопрос Амелии он, в итоге, не ответил. И они вновь пошли по тропе в гробовой тишине.

— Ты говорила про какую-то Охоту… — начал Лисандр, неуверенно бормоча. — Ты про Охоту Священного Пламени молвила?

— А ты знаешь какую-то еще Охоту, помимо этой? — отрезала бунтарка, фыркнув. — Я например нет. Конечно, про эту! И ты в этом, как мне сказали, ой как поможешь. Но пока я не уверена в этом.

В сердце Лисандра больно кольнуло, когда он услышал слова Амелии. Словно ножом провели, да так, что с каждым проделанным ярдом оно саднило все больше и больше. Первое впечатление — и сразу неудачное?

«Н-да, а по-другому, видимо, и не могло быть…» — подумал он и вздохнул. Расспрашивать Иную о его предназначении и задаче более не хотелось.

Все же в его неподдельном интересе он видел нечто полезное, важное и даже интересное. Увлечение Лисандра в чтении различных научных книг наконец-то оказалось востребованным прямо сейчас, в этот момент! Глаза вновь принялись разбегаться в разные стороны, а в голове гудел рой пчел, сносящий все на своем пути. Он перебирал кусочки воспоминаний при исследовании страниц книг и — что самым первым вспомнилось, — «Легеркратов Флоратории».

Он и не заметил, что, опять заглядевшись на окружающую его природу, отстал от Амелии, а та будто бы и вовсе о нем позабыла.

— Э-эй! Подожди! — и помчался к ней.

Она продолжала идти, но замедлила шаг. Лисандр пытался отдышаться и, схватившись за колени руками, смотрел вниз, тяжело дыша.

— Я же тебе говорила, — принялась его отчитывать Амелия. — Пожинай плоды своего излишнего интереса ко всему. Будешь лучше меня слушать…

Но сейчас он ее и вовсе не слушал. Падшая дернула его отвести взгляд в бок и увидеть среди прочей травы и зелени четырехлистный клевер. В этот момент он вновь забыл напрочь о ноющей боли в ногах, сбившемся дыхании и Амелии, что в этот момент, казалось, была готова его задушить, ну или же — в крайнем случае — поджечь.

Зрение обострилось, а из груди чуть ли не вылетали сдавленные восторженные возгласы. Он обернулся к Дарованной, надеясь, что она хотя бы на секунду сменит гнев на милость и сжалится, обратив внимание на его нынешний предмет воздыхания, что сменялся у него раз за разом за все их длительное путешествие.