Апокриф о Безымянном

Глава 5. Искры на пепле

«Тише едешь, дальше будешь.»
Народная пословица

Он еще никогда не думал, что дни, проведенные за стенами фамильного поместья, будут настолько насыщенными. Хотя, по правде говоря, все произошедшее случилось всего за один день.

Но он ни разу не допускал того, что будет хоть раз в жизни нести вдоль лесной опушки церковника, волочащегося по земле без сознания.

«Как я вообще умудрился оказаться в такой ситуации?..» — думал Лисандр, пока вместе с Амелией нес обессиленное тело парня.

— Как ты вообще до такого додумалась? — Лисандр чуть запыхался, поправляя хват на веревке. — Зачем он нам?

— А ты хочешь, чтоб завтра о нас знал весь Флодрен? Одно слово — и весь Ковен под ударом. Мы не могли его отпустить. Вот и пришлось… — она кивнула на все еще дышащего юношу. — Так поступить.

— Единая… — запричитал Лисандр, пытаясь всеми силами тягать связанного церковника. — Просто замечательно. Теперь осталось этого бедолагу до Ривергарда донести… Сколько еще?

— Немного. Да и он не бедолага — сам виноват, что подслушал. Зато для Далии все нужное купили. Уже хорошо.

К концу пути Лисандр натер мозоли на пальцах от веревки, за которую тянул церковника: Амелия перестраховалась и надежно связала пленника. Деревня была заброшенной, и кроме них там сейчас никого быть не могло, однако они все равно спешили добраться до хижины. Амелия распахнула дверь настежь — та с грохотом ударилась о стену, тем самым возвещая об их возвращении достаточно ясно. Двое Дарованных положили священнослужителя у стены, усадив его так, чтобы он оперся спиной.

К тому времени к ним вышла Далия, что-то записывая в блокнот.

— Ну что, все купили? — она все еще смотрела в свои записи, до сих пор что-то записывая в них.

— Купили, но… — начала Амелия, неловко оглядывая все еще оглушенного юношу.

— Но? — травница, наконец, подняла взгляд на Дарованную и только теперь увидела пленника. — О, Единая! Кто это? Зачем его сюда притащили?!

Она прижала руку к груди, точно пытаясь удержать выскакивающее сердце.

— Далия, спокойно! — спохватился Лисандр, подбежав к девочке. — Он просто…

— Просто представлял угрозу, — резко перебила его Амелия. — Мы не могли отпустить его, иначе он донес бы на нас Церкви.

— «Мы»?! — возразил он. — Это ты его оглушила, не я!

Дарованная нахмурилась, отвернувшись от Лисандра, делая вид, что не слышит его возмущения. В это время послышались кряхтение и тяжелые вздохи.

— О, церковничек приходит в себя, — заметила Амелия, вставая напротив него.

— О-ох… — пленник тяжело вздохнул и дернул рукой, но туго сцепившиеся веревки вокруг его тела не дали ему пошевелиться.

И только сейчас Лисандр мог разглядеть его поближе и получше: парень был одет в обычную церковную форму. На груди поверх рясы у него висел серебряный нательный знак — соединенные между собой три листовидные фигуры, заключенные в круге. Треликс. Сквозь занавески, накинутые на окна хижины, проглядывал яркий солнечный свет, отдающий оранжевыми и даже красными отблесками, отчего кулон поблескивал, переливаясь на свету.

Но самым заметным оказалась светлая прядь, очень явно выделяющаяся среди остальных темных, черных волос пленника. Она была не то что светлой, скорее… седой? Это особенно удивляло дворянина: церковник выглядел молодо, будто ровесник Лисандра и Амелии. Почему у него седая прядь?..

Он распахнул глаза и на мгновение застыл, быстро оглядывая хижину и тех, кто стоял над ним.

— Вы… Вы кто? — испуганно прошептал он, а затем нахмурился и воскликнул, завидев на Амелию. — А-а-а, так это ты, ведьма!

На это она лишь повела бровью, продолжая стоять со скрещенными руками на груди. Лисандр удивился ее выдержке: если бы он такое сказал ей, да еще таким тоном, она бы сразу на него взъелась. Церковник не унимался:

— Так ты еще меня оглушила и в свое логово принесла?! А ты, — он посмотрел на Лисандра, — что, на ее стороне? Единая покарает вас за ваши деяния, знайте!

— Молчи, — сказала Амелия тихо и ровно; она присела на одно колено рядом с ним. — Еще одно слово — и от тебя только пепел да останется.

Она показательно вытянула руку в его сторону, вновь призвав Дарование — в следующую секунду в ее ладони плясало яркое пламя. При виде него, церковник тут же прижался к стене, пытаясь отдалиться от жара огня.

— И только попробуй сбежать и хоть словечко замолвить о нас, — продолжала она ему угрожать. — Я тебя в порошок сотру.

— Ты не посмеешь… — прошипел он. — П-побойся Единой!

— Посмею, — отозвалась Амелия коротко и, будто парируя его страх, пересказала едва слышно церковную молву: — «Я — приспешница Адайн, на всякое горазда» — так?

Лисандр, стоя возле Далии, наблюдал за зрелищем с открытым ртом. Девочка же смотрела на Амелию так, будто бы подобное для нее было делом привычным. Лишь когда её взгляд падал на церковника, связанного на полу, в глазах появлялась настороженность. Немудрено: редко когда встретишь в безопасном укрытии церковника — того, кто по долгу службы жаждет погубить любого Иного.

Судя по испуганному лицу священнослужителя, он угрозы Амелии он понял, принял и запомнил. Она погасила пламя в ладони и равнодушно отошла от него, занявшись свертками.

— Вот и чудненько, — бросила она, выкладывая на стол купленные травы, окончательно лишив церковника своего внимания. — Держи, Далия. Все, что нужно, купили.

— О, спасибо! — девочка оживилась, откидывая рыжие локоны назад. — Только вот… Главный вопрос сейчас в том, как мы отправимся в Самвилд…

— Самвилд? — переспросил Лисандр, смотря на Далию.

— Одно из наших пристанищ, — пояснила Амелия. — На северо-западе Флодрена. Туда мы обычно отправляемся к ноябрю, чтобы отпраздновать Самайн. Отсюда и название такое.

— Понятно… — протянул лорд и махнул рукой на пленника. — А нормально, что он это все слышит?

— Мне что, может еще уши закрыть? — огрызнулся церковник.