Апокриф о Безымянном

Глава 6. Между страхом и верой

«Дом там, где цветник.»
Флодренское изречение

Прошло уж точно несколько часов с прибытия путников в Брэнвуд. Удивительно было то, что их действительно никто не беспокоил, хотя в соседних домах все еще горел свет, несмотря на неумолимо движущееся время к полуночи. На улице воцарилась тишина, а вот внутри хижины, где остановились странники, — нет.

Седрик сидел на диване, наблюдая за всеми, кто находился в их сегодняшней обители: за Лисандром, который наконец-то смог присесть и перевести дух, за Амелией, помогающей Далии, и за самой травницей, усердно занимающейся уборкой. И в самом деле, ее хлопоты были необходимы: когда он ради интереса провел пальцем по полке камина, то поежился, увидев толстый слой пыли. Такое безобразие у себя он бы ни за что не допустил. Но, с другой стороны, немудрено, что тут так грязно: если они здесь не появлялись больше нескольких месяцев, а то и больше года, пыль имела полное право разрастись в беспорядок.

До сих пор тянуло к церкви. Руки искали любой предмет, который можно было бы рассмотреть, изучить, переставить. Хотелось взять хоть какую-нибудь книгу и углубиться в чтение — лишь бы занять руки привычным делом и вернуть себе ощущение порядка и контроля. Ведь не каждый день его вырывают из привычной, отлаженной жизни, заставляя идти на другой край страны без объяснений. Ради чего всё это — ему так и не сказали. А даже если и говорили кому-то другому, то уж точно не ему. Да и сам он, пожалуй, не стал бы слушать.

И все же тревога не торопилась покидать душу. Боязно было даже думать о том, что кто-то узнает, где он сейчас находится и с кем. Никто не станет разбираться, по какой причине он оказался рядом с Иными и почему пошёл за ними. Решение будет однозначным и быстрым…

Наказание за предательство.

По коже пробежали колючие мурашки, точно от холода. Перед глазами сразу предстала ясная картина: жизнь обрывается, сердце перестает стучать, а после этого — тьма. Или свет? Он не знал и проверять не собирался.

— Э-эй, — кто-то слишком близко оказался рядом, помахав рукой перед глазами. — Все в порядке?

Седрик моргнул, возвращаясь в реальность. Кажется, опять задумался. Перед ним стоял Лисандр.

— Да, — нехотя ответил Седрик. — В порядке. Живой — уже неплохо.

Слова прозвучали тяжело, но, возможно, именно так и следовало сказать после подобных мыслей. Он откашлялся и перевёл взгляд на юношу.

— Ты что-то хотел?

— Нет… Просто ты так смотрел в одну точку, и…

— Я просто задумался, — резко оборвал Седрик и поднялся с дивана.

Шум голосов и лязг посуды, доносившийся с кухни, били по ушам и не давали покоя. Единственное, что сейчас жаждал Седрик, так это тишины и порядка. И единственным местом, где это можно было найти, была улица.

Безо всяких разрешений и вопросов, он направился в прихожую. И только он потянулся к дверной ручке, его окликнули.

— Ну и куда ты собрался на ночь глядя? — голос Амелии. — Уже почти полночь. Ты что, удумал сбежать?

Церковник закатил глаза. Почему она всегда возмущается, всегда спорит?.. Он хотел было съязвить, но, вспомнив все ее угрозы, прикусил язык и ответил как можно сдержаннее.

— Я туда и обратно. Никуда я не сбегу… А здесь есть поблизости церковь? — вопрос вырвался сам собой.

— Для тебя тут ничего нет, голубчик, — небрежно бросила она и тут же отвернулся к Седрику спиной, вернувшись к кухонному столу.

Резко. Грубо. Все как всегда. Седрик обреченно вздохнул и покачал головой. Деталь сама собой укоренилась в памяти: вежливость бесполезна. Он поспешил выйти наружу.

Как только он выбрался наружу, то на пороге тут же столкнулся с холодным, свежим воздухом. Прохлада обволокла с головы до пят своим дуновением. Волочась по тропинке, архивариус жадно вдыхал воздух полной грудью. Выдох — и снова вдох; сколько бы он ни повторял, всякого раза ему было недостаточно.

Вдалеке тянулись низкие нагорья, а за ними поднимались пики гор: где-то острые, а где-то гладкие. Смиренные вершины — так и хотелось отметить мысленно. Да, запад Флодрена Седрик узнавал сразу по его уникальному рельефу. Остальные части королевства были куда равниннее, лишь небольшие плоскогорья преобладали на севере и юге. Судя по маршруту, через несколько дней им предстояло столкнуться с этими горами лицом к лицу.

Здесь было тихо. Спокойно. Поистине мирно. Не возникало даже и малейшей мысли о том, что все может в одночасье рухнуть. Нет, здесь царила абсолютная гармония, и это очень нравилось Седрику.

Наконец-то благодать. Наконец-то спокойствие. Наконец-то покой…

На секунду он прикрыл глаза, вновь поддаваясь приятной прохладе и атмосфере вокруг.

И тут — скрип входной двери. За ним — грохот. После раздались поспешные шаги.

Неужели опять нарушат его покой?..

— Седрик! — окликнул знакомый голос.

Он обернулся и увидел Лисандра, идущего к нему.

— Что? — прерывисто выдохнул Седрик, закатив глаза.

— А ты куда… собрался?.. — волнительно уточнил юноша, вглядываясь в лицо архивариуса.

— Никуда. И за мной следить не надо. Дайте мне хотя бы пару минут тишины.

Седрик машинально окинул взглядом Лисандра. Уж больно слишком он прилично одет для Иного: одежда выглажена, даже после нескольких дней в дороге ни складки лишней, ни нитки торчащей из подола рубашки или жилета… Все сидело как положено — из дорогой ткани, изящно и строго.

Несмотря на то, что он хотел побыть наедине с собой, он задал вопрос, назревший в голове:

— Ты, наверное, из приличной семьи? Почему связался с… ними?

— Ну… — Лисандр замялся, будто бы не хотел чего-то рассказывать. — Можно и так сказать. Из… обеспеченной.

Он опустил глаза — будто стыдился. Но чего?

— А с ними… — он отвел взгляд, поджав губы. — Я и сам не ожидал. История не то чтобы долгая, скорее замудренная. Я пока в ней не разобрался.

Седрик заметил алый тюльпан, вышитый на жилете. Знак. Символ.