Апокриф о Безымянном

Глава 7. Горы рушатся дважды

«Тьма рассеивается в пламени.»
Народная пословица

Туман — густой, вязкий, окутывающий путников с ног до головы — не оставлял и малейшей надежды на то, чтобы увидеть хоть что-то за его пределами. Казалось, он держал их взаперти в невидимом капкане: плотном, непроглядном, чуждом. Даже горы, к которым они вот-вот должны были подойти, исчезли без следа, скрывшись за белесой пеленой. Воздух тяготил грудь, и каждый вдох становился испытанием.

Лисандр мечтал увидеть Смиренные вершины — достояние западного Флодрена, — но нежданная и негаданная туманность погубила его ожидания. А ведь книги по географии обещали иное: там говорилось, что рельеф этого края — единственный в королевстве. Старые горы — низкие, осевшие за сотни, а то и тысячи лет, сразу привлекали взор дворянина. Позади них — новые, высокие, но с удивительно гладкими пиками. Здесь почти не было равнин: лишь среднегорья и низкогорья, вытянувшиеся на многие мили. Такие красоты и чудеса Лисандр хотел увидеть воочию, и когда случай представился, природа обманула его. Туман лишил его надежды — и это раздражало пуще всего.

С тех пор как они покинули Брэнвуд и двинулись на запад, минуло уже несколько дней. Время должно было стереть хотя бы часть воспоминаний, но надлом Седрика стоял перед глазами Лисандра так же ясно, как в ту ночь. Да, «надлом» — именно это слово лучше всего описывало его состояние.

Точно так же, как и самого Лисандра, когда он беседовал ночью с Далией за чашечкой чая у свечи.

Сочувствие и вина, не покидающие лорда, ложились тяжелым грузом. Если бы он не пошел за Седриком в безмятежную ночь, возможно, всего бы произошедшего не случилось. Мысль об этом обволакивала, липла к нему, словно этот же туман, что окутывал четырех странников. Точнее, над пятерыми — Лисандр не сознательно не посчитал фамильяра Амелии — Корбина, что летал вокруг хозяйки.

Они уже дюжину раз успели пожалеть, что решили скоротать путь, свернув через луг у подножия нагорий. Туман, встретивший их ещё за десятки миль, становился всё гуще, неприветливее, будто отгораживал их от мира и погружал в собственный морок. Видимость становилась с каждым шагом все хуже, и это не играло на руку путникам.

— Проклятье… Теперь совсем ничего не видать, — запричитала Амелия сквозь зубы. — Как бы не провалиться куда-то. Эй, хватайтесь за руки! А то так потеряетесь еще…

И правда: видимость таяла с каждой секундой, и вскоре даже вытянутая рука могла исчезнуть в молочной пелене. Единственным способом не затеряться в блеклом лабиринте оставалось предложение Амелии. Четверо тут же схватившись за руки и шагнули дальше.

Лисандр невольно жмурился, совершая шаг за шагом в вязкую пустоту. Руки невыносимо стискивало с двух сторон, но жаловаться он не смел — не самое подходящее время, чтобы волноваться о собственном комфорте. Оставалось лишь смириться и ждать, когда морок отступит сам.

События минувших дней снова и снова возвращались к нему. К резко оборвавшемуся разговору с Седриком, к самому факту, что Лисандр оказался здесь — среди людей, с которыми в привычной, размеренной жизни никогда бы не пересёкся. В очередной раз убеждаясь в силе предначертанности жизни самой Линнеей, он мысленно и благодарил ее за знакомство с ними, и спрашивал, за что Она уготовила столь тернистый путь. Но все же благодарности превозмогали над отчаянно заданными в голове вопросами о судьбе. Ведь если бы он не откликнулся на зов, сидел бы до сих пор в усадьбе, не познав ни этой дороги, ни новой дружбы. Но неизведанность манила к себе, тянула… Он так и жаждал приоткрыть завесу тайны, узнать, что за ней прячется… Или кто?

Сквозь серый купол тумана Лисандр все еще мог разглядеть Амелию, идущую впереди. Иногда он ловил себя на мысли: почему она так груба, резка и даже жестока с ним? Все эти язвительные колкости, порицания были как соль на рану. Быть может, дело во времени? Может, все наладится? По крайней мере, ему хотелось так думать. Изо дня в день её поступки казались ему достойными, даже если слова ранили. Но чтобы судить о ней, нужно было узнать её лучше.

В очередной раз земля под ногами дрогнула.

Такое уже повторялось дважды за все время пути. В первый раз под ногами чувствовалась легкая дрожь. Во второй — ощутимее, сильнее. Теперь же, толчок был осязаем еще больше.

— Что это?.. Почему земля снова трясется? — Лисандр переминался с ноги на ногу, пытаясь обрести прежнее равновесие.

— Может, деревья старые падают… — неуверенно пробормотал Седрик, крепче сжав руку дворянина.

— Несколько деревьев, да еще за такой короткий срок? — в голосе Амелии, доносящимся впереди, слышались скептические нотки. — Сомневаюсь.

Седрик лишь в ответ на это цокнул и тяжело вздохнул.

— Ну не знаю я, что это может быть… Возможно, землетрясение, или…

— Ага, еще накличь беду! — Амелия поспешила остановить вереницу предположений Седрика о случившимся.

— Но ведь… у нас разве не случались землетрясения? — в голосе Лисандра послышалось любопытство. — Если мне память не изменяет, то… были…

— Я точно не знаю, — осторожно протянула Далия. — Но говорят тогда, когда еще существовала Инсания, здесь, на западе, произошло разрушительное землетрясение.

— Инсании… — название отозвалось внутри с тревогой на душе. — Здесь? На западе? А может…

— Ничего не может! — отозвалась Амелия. — Любите же вы все каркать и привлекать всякое…

— Кар-кар-кар! — отозвался Корбин, хлопнув крыльями прямо над её плечом, будто нарочно подтверждая слова.

Как давно Лисандр не слышал бывшее название королевства: Инсания… «Страна, охваченная безумием», — так называли ее раньше соседние государства, такие как Нортленд. Еще до зарождения династии Крофордов — Лютиковых Правителей — она носила такое название. Но благодаря Эйлит Первой сейчас существует процветающее королевство Флодрен — «королевство, окруженное цветами». Удивительно было то, что крупицы информации о бывшем названии и событиях государства все еще сохранились, и о них знал Лисандр, пока жил и учился дома.