Апокриф о Безымянном

Глава 8. Свет познается во тьме

«К знаниям легкого пути нет.»
Флодренская пословица

Пусто.

Лишь сплошная темнота, обволакивающая со всех сторон, то ли видимая, то ли обманчиво запутывающая своей беспроглядностью.

Где он? Очнется ли? Конец ли это? Что стало с ним? А что сейчас с остальными?

Стало еще тяжелее. Пространство не давало шанса оглядеться, присмотреться к чему-либо — все вокруг объято тьмой. Также, как и при выходе из леса. Сил совершенно не оставалось. Изо всех сторон что-то давило тягостной наковальней, норовя раздавить и выжать еще не исчезнувшие крупицы энергии.

Вспышка.

Перед глазами в сотый, а может и в тысячный раз пронеслись события минувших дней. Побег, столь неожиданный и пугающий… Риск смерти, будучи так близко и настолько явно, что Лисандр всерьез считал, что ему в тот миг оставались считанные минуты, вновь не дал о себе позабыть. Встреча с Амелией, подоспевшей вовремя, которая увела его из пучины убийств… Огонь, обладательницей которого стала Дарованная, нес за собой и созидание, и разрушение. Знакомство с Далией, такой непохожей на Амелию — добродушная, искренняя и добрая, готовая помочь и выслушать… Церковник без сознания, настолько похожий на Лисандра — встретивший неизведанное резко и не нарочно, оказавшийся в заточении их квартета, но при этом еще имеющий свободу. Обвал, могущественный и жестокий, несущий за собой лишь смерть и угрозу уничтожения, заставил Лисандра оказаться в пропасти тьмы, сцепившей его со всех сторон. То пронеслось будто молния, а после вновь оставило юношу наедине с мглой.

Тьма ему не отвечала. Как бы он ни кричал и возмущался, просил и даже умолял о пощаде, она не отзывалась. Та держала его в своих кандалах, явно слышав все мольбы, несмотря на безмолвность его голоса. Ни одно слово не разносилось в пространстве, да и сам Лисандр не слышал себя. Страх заключил его в цепи, заставляя почувствовать себя совсем беспомощным.

Мысли вновь начали клубиться в голове. Что же с ним будет потом? Как выберется отсюда? Каков же способ будет действенным против мрака? Кто сможет ему помочь? Остался ли он там, у луга, без сознания, или все-таки он уже где-то далеко, в сотнях миль от места происшествия?

Быть может, он уже… во Флодеме?

И лишь одна фраза, повторяясь из раза в раз, крутилась подобно резвому потоку ветра. Разум вторил ей:

«Единая, помоги мне… Если Ты есть, отзовись на мои молитвы. На Тебя лишь осталась надежда…»

Если не Она, то нечто другое ответило на его мольбы. Где-то вдалеке, вокруг непроглядной мглы, вспыхнул яркий, белый огонек. Он, подобно самой могущественной и светлой звезде на небосклоне, озарял с каждой минутой все пространство, зовя к себе Лисандра. И сейчас он смог сделать шаг.

Ещё один шаг. Второй. Третий. До этого неосязаемые и бесчувственные ноги стали подчиняться, и наконец он сумел совершить сначала пару маленьких, неуверенных шажков, затем десяток, а после — несколько.

Свет манил, звал к себе. Кричал издалека, просил Лисандра наконец-то подоспеть к нему, пока тот не покинул его. Будто бы с появлением этого свечения, силы начали возвращаться, вселяться в тело, наполняя его энергией. Благодаря этому, Лисандр смог совершать последующие робкие, но широкие шаги навстречу светочу спасения.

Думалось лишь о том, что находится по ту сторону мглы и куда его приведет свет. Выберется ли он из пустоты, столь глухой, бесконечной и беспробудной? Встретится ли когда-то со своими знакомыми вновь? Как они там — за завесой мрака? Страх того, что он не воротится к ним, вновь посетил юношу. Но он шел.

Шаг за шагом, ярд за ярдом, вдох за выдохом…

— Лисандр… — кто-то тихо окликнул юношу, имя отозвалось в пространстве гулким эхом. Он встрепенулся, остановившись. Голос продолжал звать. — Лисандр…

До яркой звездочки оставалось дойти совсем немного. Дыхание стало прерывистым, а стук сердца — еще живительнее и быстрее. Он ничего не испытывал мгновение назад… Неужели этот свет его оживляет?

Неожиданно стало холодно. И мороз принялся окутывать Лисандра плотным одеялом. Но оно не грело его, а наоборот — замораживало. Дрожь пронеслась по всему телу. Он обнял себя за плечи; ноги стали подкашиваться. Лисандр переминался с ноги на ногу, все еще идя к свету. Мороз кусал его куда ни попадя, обжигая своими порывами, уколами в различные места. От этого стало еще дурнее. Дышать становилось тяжелее. Свет донес ещё молву:

«Я не могу так его потерять! Он — моя миссия! Я не могу его подвести! Ну очнись же, очнись!»

Стужа отступила. Но лишь на мгновение. Сейчас она обратилась жаром, нет, пылающим внутри Лисандра огнем. Он полыхал где-то внутри него, норовя вспыхнуть с новой силой, вырваться наружу из его существа. От жара, обратившегося сильной болью, он захотел закричать. Но юноша был лишен голоса. Здесь, несмотря на прежние крики о помощи и молитвах, он не обладал даром речи. И лишь сила мысли оставалась ему подвластной. Звездочка прерывисто кричала вслед:

«Ты… можешь! Ты не погиб… слышишь?! Ты жив, ты дашь мне выполнить…! Я… я не подвела её… это просто…»

Свет озарял пространство все сильнее, как и Лисандр подступал к нему все ближе и ближе. Чем меньше становилось расстояние, тем могущественнее его охватывали языки пламени. Они обволакивали лорда везде, не давая и минуты покоя.

Вдох за выдохом, ярд за ярдом, шаг за шагом…

Сейчас он мог дотронуться до яркого света, который мгновение назад был маленькой точкой впереди, но как только Лисандр достиг его, прежняя яркая точка обратилась большим светилом, которое смогло бы обхватить юношу с головы до ног и заключить в объятия.

Несмотря на прикрытые веки, свет проникал под них и настигал юношу здесь. Он манил к себе, норовил заставить Лисандра сделать решающий, последний шаг, окунуться в волны белого сияния, отдаться ему…

Шаг. И свет полностью обволок юношу.

Жар отступил. От холода не осталось и следа.