Апокриф о Безымянном

Глава 9. Подле живых шагают тени

«О мертвых говори только хорошее.»
Народная поговорка

Они ушли от тумана — и снова проснулись в нём. Лисандр распахнул глаза и увидел за окном только белесую, бесконечную пустоту. Будто с наступлением праздника, приближающегося медленной поступью, природа насторожилась и приготовилась отмечать празднество вместе с остальными.

Но долго сидеть в постели, ему, конечно, никто не позволил. Точно почувствовав пробуждение юноши, в комнату зашла Амелия, готовая торжественно воскликнуть и начать будить Лисандра. Однако она успела заметить, что тот уже бодрствует.

— Проснись и цвети! — все же громогласно проговорила она, подойдя к Лисандру поближе. — Как себя чувствуешь?

И ведь действительно: только после ее слов он осознал, что совсем не чувствует признаков плохого самочувствия. Все недуги по одному мановению целительного, даже волшебного отвара Далии испарились, напрочь покинув тело. Он пошевелил ногами и руками — совершенно никакой боли. Невольно на его лице появилась широкая улыбка. Заметив поднявшееся настроение у дворянина, Амелия оживилась, хлопнув в ладони.

— Что ж, раз уж ты у нас поправился, принимаемся за работу!

Как и ожидалось, никто не оставил без внимания и обязательство, которым наделили его в этот раз. Будто бы все безмолвно и безо всяких переговоров с самим Лисандром согласились с тем, что он должен помочь обустроить их пристанище к празднику. Он не то чтобы возмущался, скорее недоумевал — почему с ним никто не советовался по поводу такого знаменательного события. Но времени на раздумий, все же, не было. А время поджимало.

В голове клубились слова Амелии о том, что ранее Самайн был праздником урожая, но вскоре стал Днем поминания усопших из-за появления во Флодрене вероисповедания в Линнею, нареченное Эйлит Первой коротким, но броским названием «ильфа». Из-за атмосферы за окном действительно создавалось ощущение, что границы между мирами с каждым разом становились все тоньше и тоньше, норовя стереться и просто-напросто пригласить почивших в мир живых. А туман, подобно вздохам древних духов умерших, стелился по земле, обволакивая со всех сторон. В голове тут же начали вспыхивать обрывки воспоминаний, такие смутные и темные, а разум желал их выбросить прочь из головы.

Встав с постели, Лисандр поправил одежду и, приблизившись к выходу из комнаты, уже отсюда услышал поспешные шаги за дверью. Это немного его озадачило, но все же он вышел в коридор, а Амелия — вслед за ним. Звуки и шаги раздавались из другой комнаты, находящейся по правую сторону от обители Лисандра. Похоже, из кухни. Поспешив туда, юноша увидел мечущуюся из одного угла в другой Далию. Та изрядно пыталась между делом завязать тугой хвост вьющихся рыжих волос, так и норовящих упасть на лицо. К тому времени от Дарованной и след простыл — оглянувшись через плечо, Лисандр не увидел Амелию за собой.

Нарочно проделав пару гулких шагов навстречу к травнице, Лисандр постарался заведомо обратить ее внимание, лишь бы она не испугалась неожиданному приходу. И это ему удалось: громкие шаги разнеслись по комнате отчетливыми ударами и, будто бы в подтверждение прихода юноши, деревянные половицы дома заскрипели под его весом. Далия вскинула голову, только присев перед очередным ящиком в поисках чего бы то ни было.

— Лисандр! — радостно поприветствовала она его, в ее глазах засверкали огоньки. — Доброго утра. Ты себя хорошо чувствуешь?

Похоже, этот вопрос его будет преследовать приличное количество времени, сегодня — уж так точно. Но Хангерфорд учтиво кивнул, указав на себя ладонями.

— Как видишь. Сама ведь говорила, что скоро стану свежим как ромашка. Благоухаю, цвету и расту как прежде, — он усмехнулся, подходя ближе к девочке.

Та засмеялась и судорожно пригладила подол платья да так, чтобы шлейф от юбки прикрывал ее ступни.

— А чем ты занята? — глаза Лисандра еле как поспевали осмотреть каждый предмет, стоящий на кухонном столе.

— Самайн требует хорошей подготовки и дельной еды, — ответила она. — Вот и решилась сделать наши традиционные блюда из тыквы. Ну, и не только из нее…

Тут он вспомнил вчерашние слова Дарованной и сразу же произнес:

— Если хочешь, могу помочь. Будет интересно что-то приготовить самому, наверное… Я раньше ничего такого не делал, но… Может, научусь.

— Буду рада помощи, — проговорила Далия на выдохе. — Спасибо.

В груди разлилось тепло. Неужто это то ощущение, когда тебя благодарят за содействие и подмогу?

Пока Лисандр вновь задумался, Далия уже успела достать глубокую тару и кухонные приборы. На столе стоял мешок, вероятнее всего с мукой, несколько светло-желтых брикетов и тыква. Сразу бросилась в глаза плитка темного шоколада.

— Поразительно… У вас действительно продуктов в достатке, — воскликнул Лисандр, осматривая ассортимент ингредиентов.

— Есть такое. Мы уже приноровились к покупке нужного. Возле наших обиталищ находятся крупные города, отчего не представляется чем-то сложным отправиться туда и запастись нужными продуктами.

— И что мы будем из этого всего делать? — он протянул руку к брикету, обвернутому пакетом. Он оказался довольно мягким и на нем остался след от пальца. Сливочное масло.

— Так, — Далия выпятила указательный палец, указывая на ингредиенты, лежащие на столе. — Масло, мука, сахар… — Она повернулась в сторону шкафчиков. — Немного ванили, корицы… Шоколад и тыква. А, еще немного овсяных отрубей…

И, вспомнив о стоящем рядом Лисандре, она повернулась к нему, наконец-то ответив на его вопрос.

— Ну, я бы хотела приготовить тыквенное печенье. У нас уже создалась традиция готовить его на Самайн. Да и по обычаю следует выпечку готовить, в особенности ту, которую любили почившие, — она вздохнула, идя в другой конец кухни, схватив фартук, висящий на краю стула.

Лисандр в очередной раз заметил резкую перемену в настроении и выражении лица травницы, отчего встревожился за нее. Отчего же так быстро у нее меняется поведение, что ей такое вспоминается, из-за чего она сама не своя? Только он хотел спросить в чем дело, так тут же она повернулась к нему, протянув руку. В ней она держала второй фартук.