Апокриф о Безымянном

Глава 12. Сломом крепнет шаг

«Тихие воды глубоки.»
Древняя флодренская поговорка

Бежать.

Бежать сломя голову.

Бежать так, что никто не догонит.

Бежать так, что даже тени не останется.

Бежать так, будто за спиной уже вовсю полыхает костер.

Под ногами хрустит мерзлая земля. Сердце колотится в груди, отзываясь в голове и в ушах. Кажется, что оно вот-вот вырвется наружу. Холодный ветер режет лицо, но он не может остановиться. Не должен. Не сейчас.

Где-то впереди бегут две фигуры — безликие, размывающиеся, но до боли известные. Сбежавший церковник и Дарованная. Он бежит вслед за ними. Главное — доложить весть. И бежать.

Если Лисандр замедлится — их всех схватят. Если обернется — то может увидеть тех, кто занес факел над их головами. Если споткнется — все кончено.

Самвилд-Хейвен теперь совсем чужой. Опасный. И до сих пор неизведанный. Главное — сбежать отсюда, пока никто за ними не спохватился. Страх сжимает легкие, дыхание сбивается раз за разом, а ноги перестают слушаться. Но Лисандр бежит. Бежит вслед за ними. В голове сотни, а то и тысячи мыслей, но он старается их отогнать. Однако они его настигают вновь.

Почему Седрик так поступил? Почему сбежал именно в церковь? Почему здесь… Ведающий Инквизитор?

Времени, кажется, совсем мало. Его остается настолько мало, что можно сравнить со стремительно сгорающей спичкой. Осталось совсем немного до хижины. Страх пленит, но в голове выстраивается с каждым шагом четкий план.

Доложить. Сбежать. Скрыться.

И Верховная с этим поможет. Остальные — поддержат. А Единая — убережет.

***

— И какой у нас план дальше? — голос Амелии вырвал Лисандра из пучины размышлений. Он вновь огляделся.

Больше не слышно зловещего удара колокола церкви, не слышно собственных беглых шагов. Сердце утихомирилось, а дыхание размерилось. К тому времени уже смеркалось, и лорд благодарил природу за то, что она помогла им в такой тяжелый час, что позволила мрачной пелене ночи прикрыть их под своей вуалью, уберечь от неминуемой гибели.

И вновь они сбежали. И ведь непонятно — сколько это будет длиться? Вопросы времени — самые тягостные. Всегда против тебя, всегда без какого-то ответа, всегда хранят его до последнего момента. Когда-нибудь они дадут отпор. Но не сейчас. Лисандр слаб. Дарование — нестабильно. А вдвоем Амелия и Эирлис не справятся.

— Лисандр? — голос Дарованной вернул его в реальность. Он снова пару раз поморгал, глядя на нее, сидящую напротив него в тускло освещенной комнате. Она внимательно и выжидающе смотрела на него, ожидая ответа.

— Не знаю, — эти слова дались с трудом. — Я ничего не знаю…

— Замечательно, — Амелия раздраженно вздохнула и скрестила руки на груди.

В этот момент из другой комнаты послышался приглушенный шум: будто кто-то пошевелился или что-то задел ногой. Девушка тут же обернулась в сторону двери комнаты и лишь на миг напряглась.

— Надеюсь, ты не собираешься сбежать и в этот раз? — бросила она через плечо.

Но ей лишь ответила тишина.

Лисандр знал, кто находится по ту сторону двери, пусть и не видел.

Седрик.

Он был рядом, но все еще был чужим.

Лисандр вздохнул: он до сих пор не знал, что думать и чувствовать при мысли об архивариусе — ненависть? Обиду? Злость? Может, толику жалости или сожаления? А может, все вместе? Доверие к Седрику подорвалось, и теперь неизвестно, чего еще можно от него ожидать. Но внутри теплилась надежда, что произошедшее — просто глупая ошибка.

— Сейчас главная задача — не выдать себя. А для вас обоих — продолжать развивать свои силы. Мы не можем вечно прятаться. Не можем вечно ждать.

Уверенный голос Эирлис, которая даже под покровом ночи и блеклым свечением масляной лампы была видна и светла как лунный свет за окном, раздался рядом с Лисандром.

— Тридцать лет… — она опустила взгляд, словно взвешивая каждое слово. — Столько Ковен терпит нападки Церкви. Дарованных осталось очень мало, и у нас больше нет права на ошибку. Мы потеряли слишком многих в этой борьбе и…

Верховная так и не договорила. Лисандру показалось, будто она хотела сказать что-то еще.

Амелия дернулась и юноша увидел, как небольшие всполохи огня засияли в ее ладони, на мгновение осветив лицо, но тут же погасли, обратившись тусклыми искрами. Ее лицо тут же изменилось: брови нахмурились, поза стала скованной, а губы поджались. И в следующее мгновение она встала и направилась в другую комнату лачуги.

Лисандр хотел было ее окликнуть, замедлить, спросить в чем дело, но Эирлис приподняла ладонь. Словно сказала этим, что не нужно.

— Гирсом Беллфлауэр… я видела его очень давно. Тогда, когда он просто был мальчишкой. Тогда его еще можно было остановить. Тогда он еще был… человеком.

То, как быстро и резко она сменила тему разговора, заставило юношу встревожиться. И тут же он зацепился за два последних слова…

«Был человеком? Что она имеет ввиду? В буквальном смысле или…»

— Но годы идут, а он совсем не меняется, — голос Эирлис стал куда более задумчивым, а взгляд — тяжелее. — Я видела его тогда — и сейчас. За столько лет… Те же черты. Те же глаза. Он лишь стал… бледнее. Как будто время обходит его стороной. Но такого не бывает… наверное.

Лисандр задумался. Верховная знала Ведающего еще тогда, несколько десятков лет назад, когда еще правил Ирнест Первый. Он должен был измениться, постареть… Но если верить ее словам, он остался неизменным.

Он все тот же. Словно время для него замерло. И ведь действительно так быть не может. Люди так не живут.

Быть может, ее подвела память, исказились воспоминания? Или просто Гирсом настолько заботится о себе и о своей внешности, что изменений так просто не заметить?

Но что-то в словах и голосе Эирлис заставило усомниться логическим объяснениям. Будто бы она имела ввиду нечто большее, чем просто внешние и внутренние изменения Инквизитора.