Апокриф о Безымянном

Глава 16. Воде шепчут правду корни

«Все, что скрыто под землей, рано или поздно прорастет.»
Флодренская пословица

Оглушающий плеск хлесткого водяного кнута рассек тишину вокруг Лисандра. Тот вскочил, стоя посреди маленького водоема, и судорожно огляделся.

— Так-так-так… крохотный юнга вновь заснул? Негоже такое впечатление производить на новоиспеченного капитана, так-то, — нарочито звонко, словно щелчок по снастям, цокнул языком Сиверд, покачав головой. — Ах да, каюсь, не капитана — учителя…

Лисандр еще не свыкнулся с мыслью, что этот человек, еще недавно кажущийся чуждым и далеким, теперь стал его наставником. Удивительно было то, что Сиверд согласился даже спустя дюжину отказов и недовольных ворчаний. Но почему — юноша понятия не имел, хоть и жаждал разгадки этого таинства.

— Итак, мой ученик… раз уж ты наконец-таки выплыл на поверхность, — в его усмешке плескались и укоризна, и задор, — пора начинать первый урок. Начнем с основ: что такое Дарование?

И первый же вопрос обрушился на Лисандра ледяным обухом. Он мысленно капитулировал, будучи готовым к самой низкой оценке. Но попытка — не пытка.

— Это… магия?

Сиверд фыркнул, но кивнул.

— Иными словами, да. Но все же не тот ответ, который я хотел услышать. Подумай еще.

— Хм-м… — лоб юноши прорезала морщина, губы плотно сжались. — Насколько я понял, это способность, присущая только Дарованным. И если я правильно понимаю, то одна из четырех стихий подчиняется своему носителю, если тот хорошо обучен.

— Беспросветный ты юнга… — Сиверд снова покачал головой. — Суть-то ухватил, но все равно ошибся: Дарование не подчиняется. Оно не раб и не слуга.

Лисандр втянул голову в плечи, отвел взгляд, пытаясь скрыться за собственным телом. Да, ему уже неоднократно твердили, что Дарование нельзя подчинить, но…

— Но если я могу заставить воду двигаться… разве для этого не нужно подчинение?

— А ты сможешь заставить целое море плясать под дудку твоих рук? — парировал Дарованный, скрещивая руки на груди. — Ответ прост: нет. Оно сметет тебя и даже не заметит. Зато ты почувствуешь сполна его силу. Дарование — это когда ты слышишь его, и оно слышит тебя. Это союз, в котором вы идете в одном направлении.

— Значит… нужно договариваться? — голос Лисандра стал тише волны о берег, когда тот пытался всеми силами понять суть.

— Не договариваться — понимать. А иначе вздумаешь волну оседлать, а она — утянуть тебя на дно. Не от злости, нет… просто ты встал поперек ее пути.

Повисла тишина. Лишь дробный шепот бегущих к краям водоема крохотных, едва волнующихся у ног Лисандра волн, ласкал слух и клонил в дремоту. Вода казалась серой, и всё из-за покрытого тучами неба: погода сегодня отвернулась от солнца, в отличие от прошлых дней. Но для Лисандра в этой серости таился покой.

— Еще раз, — отчеканил Сиверд, и лорд тут же вытянулся подобно стебельку. — Что такое Дарование?

Юноша попытался вдохнуть, вспоминая произнесенные слова Сиверда, и выдохнуть.

— Это… — тихо проговорил он. — Это умение идти вместе со стихией.

Хмурое лицо Сиверда обернулось довольным. Улыбка проступила на лице, как солнце сквозь тучи, исказив шрам на губе.

— Во-о-от, уже лучше. А остальное… вода тебе подскажет сама. Надо учиться слушать ее, а не слышать.

Стоя напротив Лисандра у другого конца водоема, Сиверд небрежным движением ладони поправил свою рубаху. А после молча вытянул руки вперед, слегка напрягши пальцы.

Первые несколько мгновений ничего не происходило. Вода не подрагивала, никак не отвечала на мотивы Сиверда — юноша затаил дыхание, поняв, что учитель показывает ему диалог со стихией. Но стоило немного подождать, как вода тонкой змейкой выскользнула из ровной глади, жгутом вздымаясь перед Дарованным. Лисандр открыл в немом удивлении рот, наблюдая за чудом.

«Он с такой легкостью управляет водой… разговаривает с ней. Или договаривается. Нет… слушает. Вот только… смогу ли я также?»

Восхищение накатило волной, и предвкушение от предстоящей практики стало невыносимым. Забыв спросить разрешения, лорд решился повторить его действия.

Вытянув руки перед собой, он прикрыл глаза. Лисандр чувствовал, как подрагивали ладони, даже не видя их перед собой. Воспоминания о прошлых тренировках вспыхнули перед глазами подобно светочу, осветив темноту вокруг. Быть может, это тот самый час, когда все получится без каких-либо происшествий, и Лисандр сумеет спустя столько тщетных попыток услышать воду, а не подчинить ее себе?

Он прислушался. Попытался не слышать плески воды вокруг себя, а слушать их. Понять, о чем шепчет вода, о чем грезит, о чем сказывает из раза в раз, пока волны отчаянно настигают края берегов.

И вот — едва различимый отклик. То, чего он не чувствовал с того мгновения, когда ощутил воду там, на краю леса — озеро, отозвавшееся на его отчаянный призыв. И сейчас вода, тихо плескавшаяся у ног, откликнулась в кончиках пальцев, которые приятно закололо. А после прошла по ладони, предплечью, проникла глубоко под кожу, прямиком к душе. Холодное, глубокое чувство, точно разверзшаяся морская бездна: необъятная, недосягаемая, бесконечная. Нечто зовущее к себе, тянущее, манящее…

Лисандр открыл глаза и, ведомый разыгравшемся вольными плесками азартом, скрутил пальцы и резко потянул воду на себя, всем своим существом желая доказать, что может: ведь смог тогда управлять целым озером! Неужто не справится с маленьким водоемом?

Еще один рывок!

Вода ответила мгновенно. Но не так, как ожидал Лисандр.

Некогда тихая, сонная гладь, вспенилась и взбеленилась так яростно и рьяно, что над юношей навис огромный вал. Это даже не было гигантской волной — перед ним стоял изголодавшийся, ревущий плесками водяной зверь. Он вырос выше головы — Лисандр поклялся бы, что тот был высотой с небосвод, — завалился вперед, намереваясь разрушить все на своем пути.

— Лисандр! — пророкотал знакомый голос, но за водной стеной юноша не увидел, кто именно отчаянно прокричал его имя.