Апокриф о Безымянном

Глава 18. Тропа в глазах ночи

«Куда шагнет человек – туда и тень его, куда взлетит птица – туда и дух его.»
Народная мудрость

— Лисандр?! Где ты был?! — Амелия подскочила первой, когда двери в Йольстид-Хейвен распахнулись.

Теперь все внимание переместилось на Лисандра: всем стали невдомек трескающиеся поленья в камине и благодатный запах трав, распространившийся от кухни по всему пристанищу. Лисандр неловко смотрел на всех, держа в руках раненого филина.

— Она уже всё переворошила в поисках тебя, — отозвался Седрик из дальнего угла комнаты. Глядя исподлобья, он усмехнулся, продолжив: — Когда моряк вернулся, он сам был удивлен: должен был воротиться вслед за тобой, а тебя нигде не было. Такой балаган устроила…

— Замолкни, а! — бросила она, оскалившись на церковника. — Ну, и где ты был?

— Я… — он замялся, не находя слов. Потом опустил голову, поглядев на птицу. — Бегал. Ну и… вот.

Будто это «вот» могло ответить на возмущение Амелии.

— Лисандр, ты вернулся! — послышался голос Далии. Выходя из кухни, она улыбалась, но увидев филина… — Единая! Что с ним? Бедняжка…

Воскликнув, она судорожно вытерла руки о подол фартука. Между делом засунула грифель за ухо, спрятав его за прядью челки, и протянула руки Лисандру, блестящими глазами глядя на филина.

— Какая рана, бедненький… надо срочно его перевязать. Дай-ка его мне, я вылечу!

— Нет, — отчеканил Лисандр и сам удивился своему ответу. Далия отпрянула, недоуменно глядя на Дарованного. Он тут же стушевался. — Я… я хотел сказать, что… что хочу его вылечить сам. Надо перевязать ему рану. Моего Дарования оказалось недостаточно.

— Твоего Дарования? — недоуменно переспросила Амелия. — Ты воспользовался им, чтобы вылечить филина?

— Не «вылечить», а скорее облегчить его боль. Не думаю, что я бы смог водой заштопать ему рану, — нахмурился он.

Лисандр все еще стоял на пороге, и осознав это, поспешил вглубь дома, пройдя мимо Амелии и Седрика. Он вертел головой по сторонам в поисках гладкой и мягкой поверхности, чтобы уложить на нее филина. В итоге он нашел ровный стол в самой дальней комнате.

— Ты хоть накидку сними, а то запаришься… — мягко проговорила Далия, касаясь спины Лисандра пальцами. — Раз уж хочешь сам его вылечить, то придется перевязывать крыло.

Далия куда-то убежала, и пока ее не было, Лисандр положил птицу на стол и растерянно оглядел на ее рану. Перья вокруг были сбиты, местами запеклась кровь.

— А… как? — он почувствовал, как от сострадания и волнения его пальцы сжались в кулаки. Сердце бешено колотилось в груди, а брови сложились домиком. Если бы Лисандр мог посмотреть на себя со стороны, то увидел бы на своем лице тоскливую и жалостливую гримасу.

— Для начала, — проговорила травница, стягивая с плеч Лисандра накидку, — крыло надо сложить так, как обычно оно лежит. Иначе кости срастутся неправильно.

Далия тем временем доставала из своей маленькой сумки аккуратно свернутый кусок чистой льняной ткани. Потом взяла ладони Лисандра и повела ими, показывая как осторожно прижать крыло к телу птицы. Юноша чувствовал, как сильно дрожат его пальцы, а в голове завертелась навязчивая мысль: «а что, если я случайно надавлю — и сломаю филину крыло?..» Но пока он начал всерьез терзаться сомнениями, Далия закончила первую инструкцию его пальцами.

— Дальше берем мазь, — она снова потянулась к своей сумочке, но на этот раз достала из нее маленькую баночку, от которой доносился терпкий смолистый аромат. — Это смесь на основе еловой смолы, зверобоя и пчелиного воска. Снимает боль и не дает ране загноиться. Наноси тонким слоем и только по краям раны — слышишь? — чтобы оставался воздух.

Лисандр сглотнул ком в горле, наконец осознав всю ответственность, повисшую на его плечах: он в ответе за жизнь невинной птицы. Он осторожно взял баночку и послушно мазнул кончиками пальцев мазь, чувствуя, как липкая и чуть горькая на запах смесь остается на них. Аккуратно нанося её вокруг раны, лорд, казалось, все это время ежился и жмурился: его бросало в холодный пот от вида крови и плоти.

— Теперь перевяжи вот так, — травница подала ему аккуратно сложенный моток льняной ткани. — Оборачивай мягко, но не затягивай. Крыло должно держаться, но кровь — течь. Если передавишь…

— Я понял, не продолжай!.. — он сощурился, не желая представлять перед глазами ужасную картину погибшего филина. В такие моменты он ненавидел свое слишком богатое воображение.

Юноша неловко обматывал бинт вокруг крыла, и каждый его жест казался неуклюжим. Но под чутким руководством Далии и ее спокойным взором он смог завязать лен и закончить исцеление крылатого бедолаги. Пока Лисандр во время перевязки невольно касался пальцами туловища или крыла филина, он чувствовал разливающееся в груди странное тепло — словно не только пернатый, но и он сам исцеляется от тревоги и боли.

Лисандр с облегчением и гордостью в душе выдохнул, присев на ближайший стул возле стола. Взгляд был устремлен лишь на мирно лежащего филина. Юноша мягко провел кончиками пальцев по оперению, так, чтобы не возмутить или потревожить птицу. Перья оказались мягкими, пушистыми, словно он погрузил пальцы в нежное, невесомое облачко. Он невольно улыбнулся, наклонив голову набок.

— Бедолага какой… ты представляешь, — он обернулся к Далии, все еще лаская ладонью филина. — Лежал посреди елани на снегу, истекая кровью. Ну как ему не помочь?

Узнав подробности встречи, Далия охнула и покачала головой. Лисандр заметил, как ей тут же стало тоскливо.

— Ну, не беда — мы уже его на путь исцеления поставили, — поспешил он ее утешить, чтобы травница не расчувствовалась. — Но бедолагой, конечно, тяжело быть.

— О, так вот куда ты подевался, спаситель ты наш! — воскликнула Амелия, зайдя в комнату. Хотя Лисандр посчитал, что она скорее вломилась, нежели зашла. Он подпрыгнул на стуле, совсем не ожидая, что Дарованная придет к ним. — Давай его сюда, пусть Седрик обзавидуется.