Апокриф о Безымянном

Глава 19. Лепестков судьбы глас

«Роза есть голос молчания: лепестками она обещает откровение, а шипами хранит испытание. И тот, кто осмелится сорвать её, узнает – ведут ли красота и рана единым путем к примирению и к битве.»
Отрывок из «Легеркратов Флоратории

Лисандр ошарашенно глядел на своего питомца, не веря, что он мог что-то произнести. Тем более — в его голове. Мысли упорхнули вслед за голосом и возвращаться, судя по всему, не собирались.

— Ты чего орешь?! — воскликнула Амелия, прибежав на крик Лисандра. — Говорящее животное, что ли, услышал?

— Вообще-то, да! — он отчаянно взмахнул руками в сторону Гамлета. — Птица заговорила! Прямо у меня в голове!

«Вообще-то, я не просто птица, а породистый филин!»

— Вот, снова! — юноша в панике схватился за голову, вжав ее в плечи, будто это могло выкинуть из нее голос Гамлета.

Все еще находясь в таком положении, он исподлобья посмотрел на Амелию. Та скрестила руки на груди, а после, завидев взор юноши на себе, тяжело вздохнула. Отчего-то она посмотрела в сторону коридора, нахмурившись. Лисандр решил тоже посмотреть в проход: там никого не было.

Пока что.

В следующий миг через коридор пролетел ворон; Лисандр кое-как сдержал визг. Гамлет заухал, словно насмехался.

— Эй! Не смейся надо мной! — юноша насупился, отвернувшись.

— Помнишь Корбина? — спросила Амелия.

— Как же его не помнить… как закаркает на весь дом — сразу вспоминаешь с теплотой на душе, — закатил глаза Лисандр, посматривая на лукаво глядящего на него ворона. — Конечно, это твой… фа-ми…

— Фамильяр, — избавила его от мучений она. — И, судя по всему, филин тоже фамильяр. Причем твой.

— Мой?.. У меня теперь есть фамильяр?..

— Дошло наконец…

Амелия присела рядом с Лисандром, а Корбин взобрался на ее плечо, тихонько воркуя у уха. В следующее мгновение Дарованная скосила глаза на своего фамильяра — тот утих.

— Фамильяры разговаривают с хозяевами через мысли. Поэтому ты слышишь Гамлета в своей голове. Я тоже слышу Корбина. Если они и говорят что-то вслух, это просто привычные людям звуки: у Корбина — карканье, у твоего Гамлета — уханье.

Лисандр внимал словам Амелии, вспоминая все случаи, когда ее фамильяр проявлял активность. В последнее время он где-то пропадал, но юноша помнил: ворон не любит сидеть в помещении, поэтому хозяйка позволяет ему гулять на свободе.

«Интересно, а как любит проводить время Гамлет? Домосед, или как Ко…»

«О нет, только не как эта непоседливая птица! — воскликнул в голове голос филина, и Лисандр снова подпрыгнул от неожиданности. — Даже сейчас столько всего слышу от этого ворона: воркует и воркует под ухом у этой дивной девицы, прекратить не может, у-ху! Уже успел наскучить!»

«Единая… Ты хоть предупреждай, когда собираешься говорить… А то так с ума сойду! — мысленно проворчал Лисандр, испепеляя взглядом фамильяра. — Погоди…»

— Фамильяры могут разговаривать между собой и слышать друг друга? — заинтересованно уточнил Лисандр, переводя взгляд с Корбина на Гамлета и обратно.

— А вот этого я не знаю, — пожала плечами Дарованная. — Раньше я ни у кого не видела фамильяров… Но точно знаю, что у Верховной он есть. Только вот она никогда его не показывала, да и в свет не выводила…

— Правда? — протянул Лисандр, удивленно посматривая в проем коридора, представляя там Эирлис. — А она не говорила, кто у нее?

— Кажется… горностай, — девушка небрежно пожала плечами. — Не помню. Если она будет в духе, можешь спросить сам. Я не спрашивала.

— Горностай, говоришь?..

В памяти всплыло описание из книги: зверь с белоснежным мехом и черным кончиком хвоста, символ чистоты и благородства.

Лисандр попытался представить эту картину: величественная Верховная с крохотным зверьком в руках. Вытянутый и юркий, он мог постоянно сновать по рукам хозяйки, вороча маленьким носиком по сторонам. Юноша мысленно решил, что горностай Эирлис такой же, как она — белоснежный, чистый… и отчего-то у него в разуме закрепилось слово «прилежный». Перед глазами предстал образ: миниатюрный горностай шевелит усиками и блестящими черными глазками озирается на каждый шорох, вставая на задние лапы.

Он помотал головой: несмотря на все фантазии, он никак не мог связать образ маленького горностая и величественной, мудрой Верховной. Чересчур уж несоразмерными казались…

Гамлет ухнул у него на плече, будто подтрунивал над этой мыслью.

— Ну да… — протянула Амелия, точно угадав его сомнения.

И только сейчас Лисандр понял, что уголки его губ опустились, а брови — сильно нахмурились. Он тут же попытался вернуть спокойное выражение лица.

— Зачастую, если не всегда, фамильяр символизирует не внешний, а внутренний облик своего гардиара.

— Гардиара? — переспросил Лисандр, снова нахмурившись. — Это что еще за колдовская тарабарщина?

Амелия закатила глаза, а Корбин — тихо закаркал, недовольно покачивая головой. Похоже, они — исключение из правил. В случае Амелии и Корбина фамильяр демонстрирует еще и внешний облик…

— Так называют хозяина фамильяра, — коротко произнесла Дарованная.

— Можно было и попроще… — проворчал Лисандр.

Гамлет ехидно ухнул:

«Между прочим, «гардиар» звучит гораздо изысканнее, чем просто «хозяин». Но… от кого мне ждать чутья к красоте речи, как не от тебя…»

«Да помолчи ты уже! — Лисандр снова взялся руками за голову, трепля локоны. — Из-за тебя скоро с ума сойду…»

«Удивительно, как ты с этими всеми происшествиями еще не потерял рассудок. Впрочем, для этого я и здесь, судя по всему… Эх-эх, бедолага-гардиар…»

«Сам ты бедолага!» — и только после этого юноша понял, что это оказалась очередная подколка.

Лисандр попытался отвлечься:

— Кстати… не пора ли собираться? — воспоминания о недавнем совете заставили взволноваться, словно дрожь побеспокоила морскую гладь. — Нам бы поскорее отправиться в путь, пока за нами не явились и не стало слишком поздно.