Апокриф о Безымянном

Глава 20. Отголосков судьбы эхо

«Судьба – как река: одних движет по течению, другим показывает отражение, третьих топит.»
Флодренская пословица

Когда-то Лисандр не знал, когда именно приблизятся Инквизиторы. Боялся, страшился, не выходил из Хейвенов. Мысленно считал дни, часы, секунды до рокового момента. Ждал судного часа каждую дарованную Единой минуту. Представлял рокочущие крики. Пылающий огонь. Лязги клинков и блеск треликсов.

Но сейчас было иначе.

Он знал, что они придут. Ждал этого. И каждый готовился к пусть неравному, но заранее обдуманному бою.

И в этот час настал.

Лисандр застыл на крыльце, вцепившись взглядом в наступающие тени на белом полотне снежной поляны. Чуял нутром: они тоже впились глазами в его силуэт. И уже жаждали стереть его. Тем же способом, что и остальных Дарованных. Казалось, все приближающиеся Инквизиторы слились в одну сплошную черную кляксу, расползающуюся по горизонту. И на фоне белесой пелены это выглядело устрашающе.

Настоящий взвод. Их втрое больше, чем всех, кто укрылся в хижине. Неравный бой. Нечестный поединок.

Но несмотря на это, Лисандр верил: именно четверка одержит победу над святым отрядом Инквизиции. Ведь они несут истину и свет, а нападающие — грех убийства и порок.

Лисандр ворвался в хижину, вскинул руку — знак тревоги. И ночлег наполнился резко прерывающимися звуками. Лязг клинка, громкий шепот, быстрые шаги. Казалось, каждый отзвук поступи их маленького отряда сродни биению взвинченного сердца. Оно колотилось в груди, чуя неизбежную схватку. Свет погасили — последний мирный огонек этой ночи.

Остался лишь пламень войны.

Но юноша оставался уверен: бойня необходима. Лучше отмучиться сейчас, чем страдать потом.

Первые исполины показались напротив хижины. Лисандр взирал на них из окна: черные мантии, сливающиеся с покровом ночи, блеск клинков и… пылающие факелы. Юноша скосил взгляд на Амелию: челюсть сжата, глаза прищурены, грудь вздымается в порывах набрать воздух в легкие.

— Слушайте меня! — крикнул Лисандр, неожиданно для себя самого. — Держимся друг за друга. Боремся за нас. За Флодрен. За мир.

— Столько огня… — пробормотала Амелия, ее голос предательски дрожал.

— У тебя его больше, слышишь? Их пламя тебя не одолеет. Ты сильнее. Ты борешься за мирное небо над головой. За цветущий свет. За себя.

— Но… — она повернулась к Лисандру, и даже сейчас в ее глазах плясали отблески наступающих факелов. — Если я не спасу остальных?

— Сначала спаси себя, — отчеканил он. — Тогда сможешь спасти других.

Он огляделся. Везде только снег. В колодце — либо пустота, либо лед. Как ему бороться?

«Дурень, вспомни, как ты спасал меня! — воскликнул Гамлет у него в голове. — Ты управлял снегом! И это не предел, слышишь?! Преврати снег в лед, а лед… в воду!»

— Точно! — он не был уверен, что сможет растопить лед сам, но… — Амелия, готовься!

— Вы, — Дарованная обратилась к Далии и Седрику, — берегите друг друга. Не лезьте. Спрячьтесь там, где вас не сразу найдут!

Но Далия осталась на месте. Нахмурилась, будто что-то прокручивала в голове. Сейчас она казалась тем самым гением, от которого зависит судьба всех.

Время поджимало. Лисандр уже считал секунды до нападения.

Раз, два…

— План! — воскликнула травница. — У нас низина, снег, плотный наст. Они идут с холмов, севера. Мы не уйдем до рассвета.

Она судорожно огляделась. Амелия уже подняла руки, контролируя поток Дарования. Лисандр, слушая Далию, уже договаривался со снегом, даже не выходя из хижины.

— Здесь открытый пустырь. Только через милю — луга. Если они займут верх — засыплют нас и факелами, и стрелами.

— Оттянем их! — в ладонях Амелии наконец вспыхнул резкий, дрожащий огонь. — Лисандр! Снег плотный?

— Почти по колено! — отозвался он, выглядывая из окна.

— Отлично. Убери слой перед хижиной. И сделай наледь перед склоном.

Он кивнул. Ее слова обратились командами, его действия — их исполнением.

Секунда за секундой…

— А… а мы?! — взвинченно вскрикнул Седрик.

— Я сказала! — крикнула Амелия, вставая в боевую стойку. — Мы с Лисандром выходим вперед. Ты с Далией — позади. Если прорвутся — прикроешь. Всеми силами защищай Далию!

Далия приподняла голову.

— Не геройствуйте, молю Единой. Если прорвутся — пускай. Я справлюсь. Не маленькая уже.

Лисандр знал, к кому она на самом деле обращается.

— Лисандр, держи воду у ног. Когда пойдут вниз — обрушь.

— Понял! — выдохнул он и шагнул к двери.

Ветер ударил в лицо — грубый, сухой. Будто и он предвещал нечто большее, чем бой с Инквизиторами. Третья встреча.

«Единая любит Три Лепестка, — подумал Лисандр. — Что ж, третий раз должен стать удачным. И на этот раз — победным.»

За хижиной равнина уходила в белую пустоту, за ней — переливчатая полоса холмов. Там, меж заснеженных гряд, четко шла пехота огней. Они спускались медленно, не торопясь. Будто знали, что их сегодняшняя добыча никуда не денется.

Но Лисандр думал иначе.

Он шагнул в снег, тут же провалившись по голень, а то и по колено. Руки вытянулись перед ним сами собой, а пальцы скрутились. В голове — мольба о помощи. Он старался договориться со снегом. Понять его, услышать, сделать так, чтобы он услышал Дарованного. Лишь бы высвободиться из колючих оков.

Рядом порхал Гамлет.

«Давай, давай, поднажми, милостивый гардиар! Верь в себя!» — но слова его вселяли не надежду, а сомнение и толику иронии.

«Замолчи хоть на мгновение, если хочешь помочь!» — Лисандр продолжил дело.

И тогда снежинки запорхали вокруг, превращаясь в капли воды. Даже возникли небольшие вихри снега. Он толкнул вперед — снежная воля поддалась. Дорога перед хижиной расчистилась.

Снежинка за снежинкой. Капля за каплей. Вихрь за вихрем. Пространство возле очистилось.