Апрель для Октября

Глава 14

Клепсидра методично отсчитывала проходящие на Земле часы и дни. Дин изъездил все пустоши, наохотившись на несколько лет вперёд и пополнив кладовые редкими алхимическими компонентами и звериными шкурами. Лион, как и обещал, не раз составлял ему компанию, добавив в свою коллекцию трофеев пару некрупных химер и гарпию.

Кроме охоты, Дин занимался поместьем. Провёл в замке строгую ревизию, проверил бухгалтерские книги, устроил давно напрашивавшуюся перепись легионов. И, хвала намертво прилипшей к лицу маске невозмутимости, никто даже не догадывался, насколько его воротило от этих скучных занятий.

— Ты прямо-таки домоседом заделался, — как-то после ужина заметил Лион. — Неужели слухи правдивы, и ты собираешься связать себя узами брака?

— Ни в коем случае, — Дин позволил отвращению прорваться в голос. — Причём тут вообще брак?

— Предполагают, что ты готовишь имение к прибытию будущей хозяйки.

Дин машинально опустил руку в карман и по недавно появившейся привычке сжал найденный жадеит.

— Бред.

Приятель развёл руками:

— За что купил, за то и продаю. Но если адские кумушки внезапно окажутся правы, я надеюсь, ты скажешь мне об этом? По-дружески.

— Непременно, — Дин не видел проблемы обещать то, что никогда не произойдёт.

Удовлетворённый ответом Лион перешёл к следующей сплетне — о новой фаворитке мессира Сатаны. Погружённый в раздумья Дин слушал приятеля вполуха. Раньше он не думал, что его безвылазное сидение в Аду будет замечено и, вполне возможно, кому-то покажется подозрительным.

«Пора возвращаться на Землю».

И от этой простой мысли на сердце вдруг стало радостнее.

***

С ночи его последнего визита прошло больше полутора месяцев, и утёс Семи Ветров встретил Дина ледяной глазурью и холодом близящегося Йоля. После затхлой атмосферы Ада кристальный воздух пился, как вода, и пьянил, как молодое вино. Дин привычно стоял на краю скалы и, глубоко дыша, смотрел на золотисто-серебряную паутину городских огней под ногами. Официально — выбирая жертву. На самом деле — пытаясь разглядеть среди мешанины красок грехов и праведных поступков тонкий серебристый след.

Половинка увядающей Луны уже закатилась за гору, а Дин всё не решался покинуть утёс. Ему казалось, ещё немного, и он заметит Эйприл — или та сама появится на Семи Ветрах. Но минуты неумолимо шли, и когда восточная часть неба начала бледнеть, Дин смирился. Хотел было сорваться вниз, в город, однако в последний момент передумал.

Потому что за всё это время так и не выбрал себе жертву.

То же самое повторилось на следующую ночь, и на следующую, и на следующую. И с каждой тревога Дина росла, пускай он не желал себе в этом признаваться. Будь Эйприл из демонов, можно было бы решить, что она банально сменила место охоты. Увы, ангелам, особенно низшим, такие вольности были запрещены. Каждый из них получал свою территорию и приглядывал исключительно за ней. Таким образом выходило, что девчонка сидела в Раю, в связи с чем возникал новый вопрос: добровольно ли? Поскольку что бы она ни рассказывала о Небесной толерантности, Дину в последнюю слабо верилось. Ад и Рай — вечные антагонисты, и наивно ожидать, будто за мирное общение их представителей эти самые представители не получат по всей строгости. «А уж если узнают историю с Гримом и пером…» — дальше Дин старался не думать. Хотя его самого жизнь в Аду полностью устраивала, Эйприл он падения не желал. Не тот характер у девчонки.

«Нужно каким-то образом выяснить, что с ней. Напрямую действовать нельзя, а значит, — Дин крепко сжал жадеит, — значит, остаётся Лимб».

***

Окружённый семью стенами замок всегда напоминал ему улей из-за постоянного гула голосов. Порой Дин думал, что для населявших первый круг душ наказание обернулось милостью. Для этих людей интеллектуальная беседа под разбавленное водой вино или возможность творить и делиться плодами творчества были очевидно ценнее райской благодати. Что скрывать, Дин и сам любил сюда захаживать, хотя больше слушал, чем говорил. Вот и сейчас, шагая по второй стене, он с удовольствием выхватывал обрывки фраз из разговоров прогуливавшихся тут же душ.

— …я напоминаю, что Единое будучи совершенным, ничего не ищет, ничего не имеет и ни в чём не нуждается…

— …Логос пронизывает материю, формирует и образует её…

— …числовая сущность мира…

— …поэма об императоре Октавиане…

Услышав последнее, Дин насторожился и догнал идущих чуть впереди высокого молодого человека и низенького плотного старика с обширной лысиной. Оба были одеты в тоги с пурпурной полосой.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, господин Сенека, господин Лукан, — любезно обратился он к ним. — Я верно понял, вы говорили о новой поэме господина Вергилия?

— А, господин Судья, — старик одарил его доброжелательной улыбкой. — Давно вас не было. Да, я говорил о несравненном Вергилии, наконец-то порадовавшем нас своей новой поэмой. Мы с племянником как раз идём из терм, где с удовольствием её слушали.