Аптраган. Господин экспедитор

Глава 3. Связующее звено

Глава службы безопасности оккупационной зоны «Запад» бригадный генерал Кшиштоф Онишкевич сидел с закрытыми глазами на резном стуле и слушал пение соловья. Вокруг был яблоневый сад, и тихие будто мыши рабыни в зеленых робах собирали яблоки. Иногда одна из них забывалась и шептала что-то на своем уродливом наречии. Тогда генерал открывал один глаз, свирепо зыркал на дуру, а стоящий рядом надсмотрщик вытягивал ее по спине плеткой.

Тихий шепот листвы, яблочное благоухание и соловьиные трели. Что может быть лучше?

Натужное зудение мотора ворвалось в уши и испортило картину.

Угловатый гольф-кар ткнулся в ближайшее дерево, наружу кряхтя, выбрался ординарец Збышек.

— Господин генерал! Они это... нашли его!

Генерал изогнул бровь и открыл один глаз.

— Его? Они должны были найти ее, а нашли его? За два дня она успела сменить пол?

— Та не! Они нашли того москаля, который своими глазами видел, куда она делась.

— Где?

— Та где-где! В выгребной яме, или где там москали ховаются.

Збышек был недалеким увальнем, как и все померанцы.

— Где. Москаль. Сейчас, — терпеливо спросил генерал.

— А! Та в казарму приволокли. Распоряжений ждут.

Генерал открыл второй глаз и, опираясь на трость, поднялся.

До границы поместья, где располагались казармы, было минут пять езды.

Чавкала грязь, лопались палые яблоки под колесами. Гольф-кар подпрыгивал на рытвинах. Разбегались в разные стороны испуганные рабыни.

Збышек лихо свернул у трехметровой ограды с колючей проволокой поверху и подкатил к ближайшей казарме.

От соседнего здания неслись истошные женские вопли и мужской гогот.

— Ночная смена гуляет, — с явной завистью доложил Збышек. — Вчера свежезакупленное бабьё привезли. Ну и вот...

— Присоединиться хочешь? — усмехнулся генерал.

— Та не то чтобы... — замялся Збышек. — Но там есть одна молоденькая тёлочка. У нее такая...

Грохнула распахнутая дверь, и на улицу вылетела полуголая зареванная девка. Затравленно огляделась, увидела генерала и бросилась к нему, пытаясь рваным тряпьем одновременно прикрыть налитые груди и голую промежность.

— Оть ё... — удивленно выразился Збышек. — Та от жеж она.

— Господин хозяин! Господин хозяин! — девка упала перед ними на колени. — Ведь вы же хозяин?

— Конечно, — ласково улыбнулся генерал. — Хозяин. — Даже не смотря на припухшие глазенки, ссадины и синяки на личике, руках и бедрах, девка была хороша. — Что случилось, милая?

— Произошла ужасная ошибка! В кадровом центре мне обещали...

Снова грохнула дверь, выпустив наружу двоих мордоворотов в черной форме. Они рванули было к девке, но тут же замерли, увидев генерала.

Старший из надсмотрщиков шагнул вперед.

— Звиняйте, пан генерал. На минуту отвлеклись, а эта москальская кобыла...

— Не москальская! — взвизгнула девчонка. — Я из Екатеринбурга! Это Урал! Далеко от Москвы!

Генерал покачал головой.

— Вот видите. Урал. А ведь есть еще Сибирь. Таймыр. Колыма. И этот. Как его. Магадан.

Надсмотрщики стояли с туповатыми вытянутыми мордами, лупали глазами и кивали.

— Во-от. И это все не Москва.

— Не Москва! — поддакнула девчонка. — Уральская республика — союзник Речи Посполитой!

— Слышали? Союзник. Так что там тебе в кадровом центре обещали?

— Комнату в общежитии, зарплату в двадцать злотых...

— Подумать только! Зарплату! А вместо этого что?

— А вместо этого привезли в какую-то вонючую дыру и... и...

Девка заревела.

— А вместо этого, — сурово повторил генерал, — избили, раздели и изнасиловали. И не просто изнасиловали, а еще и... — он тростью откинул рванье с ее ног, обнажив пятна крови на ляжках, — лишили девственности. Теперь ее замуж никто не возьмет. — Генерал поднял ее с колен. — Не плачь, милая.

— Я хочу, чтобы их наказали!

— Обязательно накажем.

— И сообщите в уральское консульство...

— Обязательно сообщим.

Генерал заботливо отряхнул пыль с ее спины, рук и ног. Поднял голову и посмотрел на надсмотрщиков.

— Она ведь вам больше не нужна?

Их морды вытянулись еще сильнее.

— Н-нет.

— Прекрасно.

Генерал обеими ладонями погладил девчонку по рыжеволосой голове и одним резким движением свернул ей шею.

Девчонка сломанной куклой повалилась ему под ноги.

— Второй прокол за месяц, Бардюк, — ледяным тоном сказал генерал старшему. — Я ненавижу, когда эти недочеловеки встают у меня на пути.

— Да их там дюжина на нас пятерых, пан генерал, — взмолился тот. — И веревки гнилые! Пока другими занимались, эта...

— Еще одно нарекание, и пойдешь сортиры чистить.

— Да, пан генерал.

— Шлюху повесьте у бараков на ворота. Труп изуродуйте. Да пострашнее. Шкуру сдерите. Вымя отрежьте. Что вы там обычно с трупами москальских баб вытворяете. Пусть все видят, что будет с беглыми рабынями.

Генерал брезгливо морщась перешагнул тело девчонки и отворил дверь казармы.

***

Москаль свисал с потолка окровавленным куском мяса. На лоскутьях содранной с груди и рук кожи виднелась сеть татуировок.

— О! — генерал приветливо улыбнулся. — Как это у вас называется? Nakolki. У нас в гостях настоящий vor vzakone.

Татуированный бормотнул что-то неразборчивое.

— Он что-нибудь рассказал? — генерал повернулся к дознавателю.

Тот поправил круглые очки и закрыл блокнот.

— Ничего нового.

Дознаватель был старой закалки, не доверял электронщине и все дублировал на бумаге.

Генерал шагнул к пленнику.

— Знаешь, кто я? Отлично. Ненавижу представляться. А ты у нас стало быть Калым. В миру Галимов Эдуард Вениаминович. Эдик. Смотрящий за минской железной дорогой. Все так? Прекрасно. Три дня назад в поезде Смоленск-Варшава ты видел мою собственность. У меня один вопрос. Где она?