Арендую семью на лето

14.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто я собираюсь тобой воспользоваться. Мне не следовало ставить тебя в безвыходную ситуацию.

– Меня раздражает, что ты думаешь, будто я вечно нахожусь в безвыходных ситуациях. Я не марионетка и не маленькая девочка…

– Я это знаю. И я тобой восхищен. Это чистая правда.

– Но при этом думаешь, что я не дала бы тебе по чешуйчатой морде за этот поцелуй? – сощурилась на него, от обиды даже плакать захотелось. – Я же говорила, что знаю твою историю. Мне неясны пока что детали, но я бы их выяснила. И пришла к тебе, вообще-то, для того, чтобы согласиться тебе помочь просто так и…

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, и шагнул ко мне, но я остановила его жестом.

– Я верну тебе деньги. Не знаю как, но верну.

Он замотал головой.

– Я не приму.

– Не беси меня, чешуйчатый, – проворчала я.

– Ты ведь понимаешь, что на этом поджоге они бы не остановились? Кто знает, что еще они могли бы наворотить. Пацаны пробили их по базе, они очень опасны! Очень! Я просто… – он почесал колючую щеку, подбирая слова. – Честно говоря, я бы не смог уснуть, если бы не сделал это. Мысль о возможном новом поджоге или, не дай бог, похищении или чего хуже… не давала мне покоя. Я бы винил себя всю жизнь за то, что не помог.

– Дорого же тебе обходится твой крепкий сон… – проговорила я. В горле комом все сдавило, дышать больно, но я понимала его логику.

– Эта роскошь многим обходится дорого.

Если у него на самом деле есть такая финансовая возможность и он предпочел обеднеть на целых десять миллионов ради чистой совести, то… Наверное, я бы тоже так поступила. Только у меня для себя этих миллионов нет, не то что для других. Я не знала, каково это – рассуждать такими величинами.

– И ты не собирался рассказывать, что заплатил им?

Он помотал головой.

Значит, мне не показалось, и он действительно тогда со мной прощался.

И что-то снова взгрустнулось.

– И ты думал, я не пойму, что что-то не так?

– Да какая разница, они бы не приходили и все.

– Никак в голове не укладывается… – призналась я, уставившись куда-то вперед.

– Лен, посмотри на меня, пожалуйста, – попросил он и присел напротив меня, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Я послушалась. – У тебя маленькая дочь. Ты не должна рисковать ее безопасностью из-за чужих ошибок. Или из-за гордости. Твоей проблемы больше нет. Прими это, как данность и выдохни. Подумай о магазине. Его еще можно восстановить. Я могу помочь с…

– Ой, нет, товарищ кактус, ты больше не станешь мне помогать! – нахмурилась я. – У тебя что, синдром спасателя?

– Спросить у друзей и знакомых. Среди них есть далеко не последние люди. Они могут посоветовать, кто сдает помещение для цветочного магазина. Это не так сложно, Лена.

Я поджала губы. Предложение заманчивое. Мы и сами с девочками обсуждали этот вариант. Взять в аренду место, чтобы уже с холодильниками, и сделать упор на интернет-заказы, чтобы увеличить объем…

– Зачем тебе это? – спросила я.

– Ну, ты же пришла ко мне с предложением помочь. Зачем это тебе?

– Не отвечай вопросом на вопрос, – проворчала я.

Ага, так я тебе правду и сказала, как же!

– Я просто могу помочь, – пожал он рыцарскими плечами.

– Ты всем помогаешь, Ганди?

– Не всем, – добавил он с застенчивой улыбкой, глядя мне прямо в глаза. – Только тем, кто мне нравится.

Все, я опять поплыла. Не поминайте лихом!

– А мне почти никто не нравится, – вставил он и еще шире улыбнулся.

– Оу, сочту за честь, ваше альтруистическое превосходительство, – отзеркалила его улыбку, краснея.

Тихомиров быстро глянул на часы и заволновался. Да, заболтались мы. Он протянул мне мизинец, как делают дети, чтобы помириться.

– Признаюсь: мне бы не помешала твоя помощь. Это факт. Мои родители переехали в Москву черти откуда, и всё ради знакомства с моей невестой и ее дочерью, ну и ради последнего шанса на примирение после долгой ссоры. О ней я расскажу тебе позже, когда у нас будет больше времени. Мой отец действительно очень болен, и он ужасно не хочет это признавать, оттого и ведет себя как… В общем, ты наверняка заметила, что ты ему очень понравилась. Я ни на секунду не сомневался, что так и будет… И твоя прелестная мелюзга понравится моим родителям еще больше. Врачи дают отцу три месяца. Возможно, даже меньше… И как бы мне не хотелось ему врать и разыгрывать спектакли… Разочаровывать его в такой час мне хотелось бы меньше всего. И если у тебя нет планов на это лето, и ты правда шла сюда, чтобы мне помочь, – я не откажусь.

Я кивнула. Почему-то его слова меня растрогали до слез. Его отец, очевидно, непростой человек, и между ними что-то произошло такое, о чем ему непросто рассказать, но при этом он хочет сделать его счастливым в его последние месяцы жизни. Как можно отказать? Я бы и просто так согласилась, просто потому что не могу отказать такому мужику. А тут еще и с такой историей…