Арендую семью на лето

19.

– Эээ…ну…я… в общем-то это знаю, – выдавил чешуйчатый.

Я чувствовала, как лицо начинает предательски краснеть. Так и знала, что у Тихомирова-старшего что-то припасено. Да и разве такой человек просто так упустит возможность копнуть под будущую невестку?

Мне было неприятно, что он это сделал. Я думала, что нравлюсь ему. Но потом поняла: он копал не под меня, а под любую женщину, которая может быть рядом с его сыном.

Только вот, как оправдаться?

Тогда я вспомнила мудрые слова бабушки: «Лучшая ложь – это правильно сказанная правда». Собралась признаться как есть, рассказать про Сергея.

И в этот момент Лёля решила внести свою лепту в общую неловкость.

Она с энтузиазмом тянулась за заварником, который, естественно, был слишком далеко. Итог предсказуем: заварник опрокинулся, кипяток живописной струей окатил свекровь, часть свекра и, конечно же, меня.

Подскочили все. А Лёля, испугавшись, заплакала.

Олег метался среди пострадавших, не зная, кого спасти первым. Его выбор заставил мое сердце сжаться.

Лёлю.

Он быстро подхватил на руки мою перепуганную дочь и начал осматривать:

– Ти-и-ише, кнопка, – приговаривал он, быстро разглядывая ее ручки и ножки, – как ты? Не ошпарилась?

– Нет, – плача мотала головой Лёля, выпятив нижнюю губу.

Дракон тихо выдохнул и чмокнул малышку в висок.

– Ты просто испугалась? Не волнуйся, кнопка, это ерунда, мы сейчас уберем.

– А ты ругаться не будешь?

– Почему я должен ругаться?

– Папа всегда ругался, когда я что-то опрокидывала, обзывал меня руко-... – она надула щёки, вспомнив, что я не разрешаю говорить плохие слова.

– Боже, мой, Миша, бедный ребенок, – Екатерина Ивановна, бледная и взволнованная, схватилась за сердце. С жалостью она переводила взгляд с меня на Лёлю.

– Никто на тебя не будет ругаться, дитя, – заверил Михаил Степанович, кажется, немного оттаяв.

То-то же! А то смотрел на нас как коршун.

– Ничего страшного не произошло, видишь? – Беззубик улыбнулся моему ребенку. Он успокаивал ее, вытирая горькие слезы с ее щек. – Ну, подумаешь, деда с бабой чуть ошпарило! Им это на пользу, пусть оттаят и станут дружелюбнее.

Он бросил на отца укоризненный взгляд, а тот виновато поднял ладони, признавая свою ошибку.

– А они что, замёрзли? – Лёля с любопытством оглядела своих лже-бабушку и лже-дедушку. – Почему они холодные? Это потому что ты колючий?

Михаил Степанович даже хмыкнул, услышав ее слова:

– Устами младенца…

Я видела, как чешуйчатый, почти чужой для нас с дочерью, с которым мы знакомы всего-то несколько дней, заботился о Лёле. Он проявил больше внимания к ней, чем её собственный отец за всю жизнь.

Я была так тронута его поведением, что не смогла сдержать слез.

А Екатерина Ивановна это заметила и с сочувствием наблюдала за мной.

– Видишь, все хорошо, чай уже успел остыть, так что никто не пострадал, да? – говорил чешуйчатый и повернувшись ко мне удивленно вскинул брови, не понимая, почему у меня глаза на мокром месте. Он быстро оглядел меня с ног до головы и снова не нашел внешних причин.

Глубже нужно смотреть, Шерлок!

Я получила столько внимания и заботы за несколько дней, сколько не чувствовала со времени смерти родителей. Семь лет я жила, словно окружала себя титановым панцирем, стальной оболочкой, которая могла выдержать всё, даже столкновение с десептиконами.

Этот мифический персонаж, последний из рода драконов, похожий на Сису из мультфильма про дракона, может меня разбаловать. Я быстро привыкну к заботе, вниманию и поддержке. Но что будет потом?

Лето пройдет и мне будет очень-очень тяжело!

Я кивнула, забыв, зачем ко мне обратились. Опустила голову, пряча влажные глаза.

— Да, я сейчас все уберу…

И тут меня осенило: швабра! Та самая, которую я уговаривала Олега купить.

Схватив спасительное орудие труда, я принялась яростно вытирать пол. С каждым энергичным движением я бросала красноречивые взгляды на Смауга. Мол, видал? Видал, какая полезная штука? А я ведь говорила!

Закончив с ликвидацией последствий чайного апокалипсиса, я, тяжело дыша, обернулась к лже-жениху.

– Дорогой, какой же ты умница, что купил ее! Незаменимая вещь! – и, приподнявшись на цыпочках, чмокнула его в щеку.

Принимая шпильку в свой адрес, Сису улыбнулся. Так тепло, искренне, словно действительно гордился своим вкладом в домашнее хозяйство. И вообще… словно он был от меня… без ума.

Как он это делает? Как он может так хорошо притворяться?

Он обнял меня за плечи и прошептал:

– Скажи им правду про мужа, – а чуть громче добавил: – детка.

Согласна. Нужно сказать всё как есть.