Аргентин и Ямайка 0:0

1.2 "Заголовки прошлого"

Два года назад

- Кулешова! - кричит мне новоиспеченный коллега с какой-то фруктовой фамилией, вальяжно заходя в потрёпанный офис самой крупной газеты нашего города "Вестник ПЛЮС". - Тебя там главный к себе кличет...

- Что??? - отрываюсь я от пузатого монитора своего допотопного рабочего компьютера и непонимающе смотрю на мужчину, фамилию которого как не силюсь вспомнить не могу...

"Никита Иванович, а вот фамилия... Клубничкин он что ли?!.."

- Аркаша тебя зовёт... - словно малому дитя растолковывает старший коллега, и меня, наконец, озаряет - Виноградов... Точно...

- Зачем? - озадаченно хмурюсь я, мысленно вспоминая всё свои рабочие косяки и недоработки.

Их закономерно не находится, так как устроилась сюда я сравнительно недавно.

Каких-то три месяца назад я ещё писала статьи для вузовской газеты, а ныне являюсь журналистом еженедельного издания не самого маленького города нашей необъятной страны.

Да, не "Нью Йорк Таймс" или на худой конец "Аргументы и Факты", но всё же для вчерашней выпускницы филологического факультета педагогического вуза - огромный прорыв.

- Откуда мне знать?! - недовольно пожимает плечами Виноградов, ставя дымящийся стаканчик с пёстрым названием дорогущей кофейни на свой захламлённый стол. Офис наполняет умопомрачительный запах кофе... - Для салаги ты задаёшь слишком много вопросов... - бормочет он, вешая свой твидовый пиджак на спинку стула. - Ты ещё здесь?! - его наигранно грозный рык летит в мою сторону.

Проигнорировав ребяческий выпад великовозрастного детины, я спокойно допечатываю последний абзац своей статьи и, проверив сохранился ли документ, направляюсь в кабинет начальника.

Мотин Аркадий Ефимович - мой шеф и главный цензор, который мнит себя едва ли не главным редактором "Лё Фигаро", по факту проигрывая в профессионализме даже редактору нашей студенческой газеты. Конечно же, на мой сугубо субъективный взгляд...

- Ааа, Кулешова...- тянет он недовольно, окидывая меня беглым взглядом, едва я захожу в его берлогу с вечно царствующим там запахом мази для разогрева суставов. - Проходи, садись...

- Здравствуйте, Аркадий Эфимович! - любезно произношу я, располагаясь на истёртой замше старого стула.

До сих пор не могу привыкнуть, что в редакции все обращаются друг к другу по фамилиям... Для меня это звучит слишком строго и неприятно что ли... Стараюсь перевернуть ситуацию, обращаясь к коллегам по имени отчеству, но пока, честно сказать, ничего особо не меняется...

- Что-то случилось?- обеспокоенно спрашиваю я начальника, не спешащего озвучивать цель моего визита.

- А? - недоуменно смотрит на меня Аркадий, отрываясь от своего смартфона, - нет! - хмурит он кустистые седеющее брови и, наконец, произносит: - Для тебя есть очень важное дело!

- Какое? - наигранно удивляюсь я, не испытывая ни малейшего восторга по этому поводу.

В последний раз, когда я услышала точно такую же фразу, мне пришлось три дня торчать рядом с канализационным прорывом, "чтобы не упустить ни малейших деталей"...

А пахло там далеко не шоколадом, хоть цветом на него и походило...

- Крайне важное... - нагнетает старый интриган и, видя, что я не изнываю от нетерпения, недовольно причмокивает: - Тебе поручено написать статью о Геннадии Енине...

- О ком? - прошибает меня холодный пот от звука почти забытого имени лучшего друга моего брата и моей несчастной детской влюблённости.

После того памятного матча прозвища Аргентин и Ямайка прочно закрепились за нами, вызывая у меня чувство бессильной злости и негодования. Генке же, казалось, это даже нравилось...

К счастью, длились эти словесные выкрутасы недолго. Через пару месяцев Енина приняли в какую-то крутую спортивную школу, и он уехал покорять столицу, вычеркнув из своей жизни любые напоминания о прошлом...

Митька тогда долго не мог оправиться от "потери" лучшего друга, хоть вида и не подавал. Он единственный порой в сердцах называл меня Ямайкой, остальные же сделали вид будто и не бывало вовсе в наших жизнях ни разгромного футбольного позора, ни талантливого футболиста Генки Енина. Что мне было, безусловно, на руку...

Бередить старые раны и посыпать их солью я никогда не любила...

- Кулешова! - по-своему воспринимает моё выражение лица Аркадий Ефимович, - ты, конечно, профан еще... Но не до такой же степени! - причмокивая от удовольствия, что может ткнуть меня носом в профнепригодность, цедит шеф. - Не знать, кто такой Геннадий Енин в наше время - это не просто моветон, это катастрофа! Дважды чемпион Кубка России, трижды лучший футболист по версии "Спорт-Мотив" и "Футбол Тайм", самый результативный игрок года Российской Премьер-Лиги... И это только то, что я смог вспомнить из недавнего... Нельзя же, Маюша, быть настолько неосведомлённой... - качает он головой, притворно сожалея о моей непроходимой глупости, - ты же журналист! Ты должна знать всё и вся, начиная от технологических задач адронного коллайдера до любимого печенья бабы Зины, что каждую неделю пишет нам жалобы на ЖКХ...

Молчу, не стараясь разуверить начальника в своей осведомлённости о столь "значимой" личности российского спорта...Пусть выговорится... Ощущая своё превосходство, он частенько болтает лишнего, а мне полная картина сейчас не помешает...

- Хотя... - снисходительно качает он головой, - баба, она и в Африке баба... Что с тебя взять?! И чего они тебя выбрали?!..

- Выбрали? - цепляюсь я за последнее предложение. - В каком смысле?

- А ты что думала, я по своей воле на встречу к самому Енину какую-то недоучку отправлю?! - забавляясь, прыскает он, попутно орошая свой стол противными капельками тягучей слюны. - Ты, Кулешова, не зазнавайся! Профильного образования не имеешь... Обширными знаниями не обладаешь... В который раз тебе говорю, взяли тебя от безысходности, не оправдаешь мои ожидания, вылетишь отсюда быстрее пробки...

- Помню... - цежу я недовольно, стараясь запрятать глубоко внутри всё то, что рвётся с языка.