Аргентин и Ямайка 0:0

1.15 "Заголовки прошлого"

Два года назад

Женщина, представившаяся Ириной, не задаёт никаких вопросов, лишь монотонно повествует обо всех перепитиях своей жизни, стараясь меня отвлечь.

И у неё это получается…

Удушливая волна неверия, обиды и ненависти отступает, оставив во мне лишь глухую пустоту и чёткий план действий.

- Тебе точно сюда? – хмурится Ирина, тормозя перед зданием редакции.

- Да… - бормочу я, копаясь в сумке. – Вот, возьмите, - протягиваю я ей свои последние наличные, - здесь немного, но если не хватит, я переведу вам на карту…

- Убери… Не нужно меня обижать… - отрицательно качает головой женщина, - я же от чистого сердца…

- Спасибо… - благодарно киваю я, пытаясь вложить в это короткое слово всю степень моей искренней признательности.

- Май, - останавливает меня её голос, когда я практически захлопываю дверь автомобиля, - всё будет хорошо!

Неубедительно улыбнувшись на её ободряющие слова, я быстро направляюсь к дверям своей работы.

Кажется, только спонтанный план мести заставляет мои конечности всё ещё двигаться.

- Кулешова, ты чего здесь? – сталкиваюсь я на лестнице с Мотиным.

- Имиджмейкер Енина внесла некоторое правки в завтрашнюю статью… Надо подправить… - на ходу сочиняю я, выходит достаточно складно.

- Чёртова баба! – ругается на Мию Аркадий Ефимович и переводит серьёзный взгляд на меня, - много правок?

- Нет… - отмахиваюсь я от его вопроса, - всего лишь парочка эпитетов и имён собственных…

- Шикарная статья… Что ей неймётся?! – вслух рассуждает Мотин, недовольно морщась. – У меня уже и верстальщик, и корректор всю работу сделали… Утром в печать! Ладно… - ведёт мысленный диалог с собой начальник и, наконец, делает вывод. – По-хорошему я должен все твои правки одобрить! Но я остаться не могу! Сегодня Ливерпуль с Барсой играют, я этого матча полгода ждал… Итак, уже опаздываю… - сверившись с часами недовольно выдыхает он. - Доверяю тебе, Кулешова, как самому себе… - протягивает Аркаша мне ключи от своего кабинета, - пароль на компьютере три четвёрки, почта открыта, документ на рабочем столе. Быстренько корректируешь и отправляешь Гауссу. Пусть скорее в печать берёт. Думал завтра с утра отправлю, но так надёжнее… Хоть высплюсь…

- Хорошо… - удивлённо принимаю я его ключи, не веря своему счастью.

- И смотри там чтоб ничего не поплыло, - грозит мне пальцем Мотин, - мне корректора снова дёргать не с руки. Да и верстальщик тебя по головке не погладит… Он у нас сама знаешь, тот ещё… - многозначительно подмигивает он мне.

- Все сделаю в лучшем виде! – клятвенно заверяю я мужчину и двигаюсь вверх по лестнице, до конца не веря в своё чертовское везение.

- Ну что ж… - бормочу я, сидя в кресле начальника и открывая завтрашний выпуск нашей газеты.

Нахожу свою статью под названием «Величайший прорыв российского футбола» и, сделав глубокий вдох, выдыхаю.

– Приступим! – уверенно зажимаю я кнопку «delete», стирая добрую половину броского заголовка.

Новая версия тут же рождается в голове.

Не имею чёткого плана своей новой статьи, но слова будто сами складываются в предложения, стараясь очернить наглого лжеца. Пишу обо всём: и его врожденной тяге к предательству, и об их масштабном обмане в составлении белой репутации, и о его давних скандалах, коих было не так много, но кое-что получилось-таки нарыть.

И помогла мне в этом, как не странно, Мия. Именно она, корректируя мои статьи, частенько указывала какое направление стоит задать, а какие моменты обойти, уж она-то о спорных моментах в жизни Енина знала не понаслышке.

Поэтому, припомнив всё её слова, я провела активный поиск в интернете, выудив на поверхность все деликатные моменты из жизни Геннадия Енина, начиная от интрижки с женой бывшего тренера, оканчивая скандалом на борту самолёта из-за недостаточно охлаждённого виски.

- А я тебя, оказывается, и не знала вовсе… - думаю я, копаясь в грязном белье своего бывшего любовника.

Понимаю, что моя статья вряд ли помешает европейской карьере Енина, но ему и Мие нервы она точно подпортит…

А мне этого достаточно…

Заканчиваю статью, проверяю вёрстку и, в последний раз бросив взгляд на название «Величайший лжец российского футбола», сохраняю файл.

Захожу в почту Мотина и, прикрепив нужный документ, пишу сообщение в типографию. Настраиваю отложенную отправку на девять часов утра завтрашнего дня и, наконец, облегчённо выдыхаю.

Завтра в десять газета должны выйти в свет, надеюсь, что в спешке Гаусс не обратит внимание на содержание «бомбической» статьи про Енина.

Выхожу из редакции в прохладу тёмной ночи и бреду, куда глаза глядят. Идти домой совсем не хочется, там букет от Енина и дурацкая Виолетта…

Приняв мгновенное решение, делаю резкий разворот и чуть ли не бегом направляюсь в сторону городского кладбища.

В первый раз я стою напротив могил моих самых близких людей и бесконечные рыдания, наконец, вырываются из моего покорёженного нутра.

- Как он мог?! – причитаю я между всхлипами, пытаясь рассмотреть фото улыбчивого Митьки в тусклом свете своего телефонного фонарика. – Как он мог?!

Тишину разрывает рваное уханье старого филина, и я испуганно вздрагиваю.

Мои родственники также молчаливо взирают на меня со своих каменных надгробий и не спешат утешить.

- Впредь буду умнее! – перевожу я серьёзный взгляд на изображение мамы поверх холодного гранита, повторяя её излюбленную фразу из моего детства.

Громкий мах крыльями словно гром озаряет ночь, и на могилу брата неожиданно приземляется огромный чёрный ворон.

Его немигающий взгляд, кажется, смотрит мне в самую душу, рождая волны мурашек, моросью обрушившихся на моё дрожащее от холода и рыданий тело.

Не могу оторваться от его бездонных глаз, способна лишь мысленно дать себе зарок:

- Я буду счастливой! Мы, - положив руку на живот, исправляюсь я, - мы будем счастливыми!

Медленно разворачиваюсь и бреду на выход.