Аргентина всегда прекрасна

Глава 1. В руках гаучо

Старая книжная лавка пустеет, когда начинается сиеста. Торговка уже предвкушает сытный обед и дрёму. Не уходит только одна наглая девушка. Её рыжая макушка так и мелькает среди стеллажей то тут, то там.

— Сеньорита! — окрикивает её торговка. — Я должна закрыть магазин!

— Что?.. — девушка кидает рассеянный взгляд на часы и снова прячется среди полок, заваленных потрёпанными книгами и газетами. — Можете отдыхать, не обращайте на меня внимания.

Торговка недовольно цокает на повелительный тон, устраивается в кресле и, щурится ей вслед: как бы чего не украла. Даже богачи горазды тащить, что плохо лежит.

А она явно не бедна. Похоже, недавно прибыла из Старого Света: одета сдержанно, но уж больно вызывающе. Для кого она нарядилась так аристократично? Изображает моду: песочный жилет и терракотовый редингот, который без пышного подъюбника издали похож на мужской костюм. Такой наряд — особенно белоснежные кружевные манжеты — больше годится для официального приёма. Она явно ещё не пугана вниманием местных мужчин, не знающих церемоний, раз не боится гулять одна в таком виде.

***

Долорес Кристобалез битый час изучает пыльные стеллажи, но не находит ничего похожего на то, что ищёт. История Европы — пожалуйста. Но ей нужна история Аргентины, хоть что-нибудь о первых поселенцах. Вконец отчаявшись, она начинает рыться в стопках журналов в надежде отыскать статью о каком-нибудь светском льве, а в этой статье — зацепку.

Нос щекочет запах травяного отвара и залежалых газет. Как в библиотеке, где вдобавок заварили крепкий чай. Лабиринт книжных полок кажется бескрайним, хотя с виду лавка довольно скромная.

Хлопок двери заставляет резко выпрямиться, ударившись затылком о полку, и обернуться. Долорес неприязненно морщится, заметив молодого, вряд ли старше её, гаучо в пыльном пончо. Про гаучо, потомков белых отцов и матерей из индейских племён, не говорят ничего хорошего. Долорес надеялась, что в крупных городах они не появляются и что, если быть достаточно осторожной, их можно не встретить совсем.

Неожиданно бледное лицо незнакомца не сочетается с типичными для индейцев высокими скулами и прямыми чёрными волосами чуть ниже плеч. И его походка франта, посетившего модный салон, выглядит странно, когда он шагает по лавке, пачкая пол комьями грязи. Долорес не хочет даже думать, в чём именно он измазался. Только заблаговременно закрывает нос платком, пока этот деревенщина — понадобилось же ему тащиться к полкам с исторической литературой! — не подошёл слишком близко.

— Не думала, что такие, как вы, умеют читать, — бросает она, искоса глядя на незнакомца, и раскрывает первую попавшуюся газету, чтобы при необходимости прикрыть лицо ею.

От собственной смелости голова идёт кругом. Ноги слабеют, и в то же время восторг зовёт пуститься вскачь. В Испании она бы не позволила себе подобной дерзости, но здесь, на земле авантюристов, захотелось попробовать, что такое — быть бестактной. Не нападут же на неё прямо здесь, на глазах у торговки.

— Взаимно, — сухо отвечает гаучо и останавливается у полки напротив, спиной к язвительной европейке.

— Позвольте поинтересоваться, что вы хотите здесь найти? — оборачивается к нему Долорес, едва не пьянея от восторга. Хамить кому-то вслух, оказывается, так весело! — Иллюстрированный букварь?

— А вы, — гаучо с усмешкой оглядывает собеседницу, — ищете журнал о костюмах? Могу дать простой совет. Без юбки вы произведёте фурор.

Долорес медленно складывает газету. И смотрит прямо на этого проходимца — с вызовом и угрозой. Как может этот сын дикарки её оскорблять?

— Как я понимаю, с вами, сэр, — последнее слово она выговаривает почти без испанского акцента, — бессмысленно говорить о дендизме.

— Абсолютно, — по-английски отвечает гаучо, заставляя Долорес вздрогнуть, — не понимаю этих прогулок с черепашками.

Кристобалез фыркает и возвращается к газетам. То, что гаучо что-то слышал о европейских денди, хорошо говорит по-испански и выучил несколько слов на английском, не делает его цивилизованным. Не просто так в первые же дни в Буэнос-Айресе её и брата предупредили, что связываться с гаучо — последнее дело. Проклятые метисы, для которых нет ничего святого. Их даже индейцы не считают за своих.

— Дон Риф-де-Буэнос! — зовёт торговка, закопошившись под прилавком, и гаучо переводит взгляд на неё. — Мне вчера наконец привезли «Подробную историю испанских колоний», которую вы просили найти! Вам повезло, она очень редкая, удалось отыскать только один экземпляр.

— У вас испанские корни? — Долорес меняет тон на светский, неотрывно следя за ужасной сценой: прямо перед её глазами книга, за которую она бы отдала любые деньги, оказывается в чужих руках.

Это меняет дело коренным образом. Аргентина над ней смеётся. Долорес сжимает кулаки, готовая подскочить от злости. Стоит в первый раз решиться ради забавы оскорбить оборванца, как он оказывается владельцем ценнейшей вещи! И как теперь с ним мириться?

— Мой отец был испанцем, — отвечает Риф-де-Буэнос, не поворачивая головы, расплачивается и покидает лавку.

Долорес пронзает острое желание любой ценой догнать этого человека, не позволить ему уйти, унеся с собой бесценное сокровище.

— Вы интересуетесь историей? — Кристобалез буквально вылетает на улицу следом за гаучо, молясь, чтобы навыки ведения беседы её не подвели. Терять время нельзя: Риф-де-Буэнос уже убрал книгу в седельную сумку.