Аргилай. Возвращение домой.

Глава 20. Возрождение.

Случалось, ли вам бывать зимой в Грейсване? Нет? Обязательно побывайте. Это самое удивительное, необычное, волшебное, хотя и немного пугающее время года в городе высоких башен. Зимой снег и холод, встречаются с раскаленным паром, поднимающимся из подземных глубин, где, по воли магии и механики, вода смешивается с подземным огнем. В эти короткие зимние дни городом овладевает туман. Густой, плотный и настолько живой, что становится страшно не только приезжим, но и коренным жителям Грейсвана. Вдруг внутри тумана кто-то есть? И вдруг это не человек, а истосковавшийся злобный призрак, жаждущий горячей человеческой крови. Или заблудшая душа несчастной женщины, покончившей с собой в холодных, черных водах Вдовьего пруда. Приезжая зимой в Грейсван, вы словно оказываетесь в другом измерении, где все привычное и обыденное преображается до неузнаваемости. Звуки в тумане перерождаются, изменяются, становятся глухими, а их направление почти невозможно определить. В особо холодные дни, когда туман достаточно густой, то в белой мгле запросто потеряться.

Молочно-белое щупальце тумана скользнуло по резной крашеной вывеске на фасаде каменного здания. Постоялый двор «Наш клиент всегда прав», издавна располагался в Северном Грейсване. Отапливаемая корчма всегда пользовался заслуженной популярностью у богатых купцов. Однако война внесла свои коррективы в безбедное существование владельца. Этой зимой заведение несло сплошные убытки. Мало кто хотел посетить осажденный город. В вечерней час в просторной общей зале, украшенной оленьими рогами и пивными кружками, вышедшими из моды, сидело лишь два человека.

- Долбанный туман, долбанная война, долбанные южане! – ворчливо пожаловался грузный, краснолицый мужчина с гладко выбритым двойным подбородком. Его круглым щекам позавидовал бы любой хомяк. – Ума не приложу, как старик Макайронс умудрился профукать южный город?

Второй мужчина, широкий в плечах и высокий ростом, медленно грыз семечки, складывая шкурки в аккуратную горку. Одежда висела на нем мешком, указывая, что, либо он предпочитал носить слишком большой размер, либо совсем недавно сильно похудел.

Здоровяк сонно посмотрел на ворчливого собеседника и, лениво растягивая слова, произнес:

- Поговаривают, предатели открыли ворота.

- А, - круглощекий отмахнулся. – Слыхал я уже. Да, что толку. Лучшая выпивка и лучшая жрачка остались по ту сторону стены. Почему армия бездействует? Ленивые скоты! На что идут мои налоги? Трусы!

- А сам-то чего? – здоровяк снял с губ шкурку семечки.

Толстяк поднял кружку и, сдув пивную пену, мечтательно посмотрел в потолок:

- Я всегда хотел во флот. Мой отец и мой дед служили во флоте. А меня вот не взяли.

- Далековато тут до моря. – усмехнулся собеседник, разгрызая семечку.

Краснолицый не поля сарказма и продолжил:

- Ну, а ты? Почем сам не в армии. Иди, отдай свой гражданский долг.

Здоровяк постучал деревянной ногой по ножке стола.

- Все свои долги я уже отдал. При Драгане отдал.

Толстяк не нашелся, что ответить и приложился к пивной кружке. Затем резко сплюнул на пол.

- Тьфу! Кислятина какая! Эй, хозяин! Пиво у тебя кислое и теплое!

Из двери выглянул корчмарь:

- Как теплое? Только недавно из погреба принесли.

- Дрянь - говорю. Неси другое. И чтобы кружка, запотевшая была! Где моя курица?

- Сейчас будет, только из печи, с пылу с жару. – скороговоркой ответил корчмарь, быстро кивая головой.

На столе возникло большое деревянное блюдо. Среди кусочков вареной картошки, репы и свеклы, возвышалась куриная тушка, скрюченными лапками, уставившись в потолок. С хрустом, отломав крупную ножку с румяной корочкой, толстяк впился в нее зубами. По коллекции подбородков потек жир.

- И курицу ты готовить не умеешь. – пожаловался клиент, быстро работая челюстью. – Пиво где?

Молодая девушка, с толстой косой и крепким задом, стремглав пересекла обеденный зал и бегом направилась в сторону двери погреба. Толстяк перестал жевать, похотливым взглядом уставившись на служанку, пониже спины. Кусочек куриного мяса выпал из его рта.

- Жениться тебе надо. – улыбнулся здоровяк.

- Че? – с набитым ртом, и не открывая взгляда от служанки, отозвался любитель женских прелестей. – Да женат я. И ребенок имеется.

- Тогда чего на молодку слюной капаешь? Жену не любишь?

- Люблю конечно. – зло огрызнулся толстяк, уязвленный вмешательством в его личную жизнь. – Но чего жене неизвестно, то ей и не повредит.

Собеседник устало закатил глаза, сетуя про себя, с каким несносным сладострасцем, самодуром и нытиком свела его судьба в корчме. Но выбирать не приходилось. В гостинице всего то и было, что три постояльца. Один, из которых днями пропадал в городе и приходил только переночевать.

Девушка скрылась за дверью погреба. Толстяк вновь принялся за еду и за свое любимое дело - ныть.

- Курица у тебя невкусная. – проворчал он. – Соли много, приврав мало. Еще и холодная совсем.

- Да, как же холодная? – всплеснул руками корчмарь. – Только из печи достал? Чесночком натирал, перчика не жалел. У меня самая вкусная курица в северном городе.