Аргилай. Возвращение домой.

Глава 24. Последний бой.

Желая поскорее догнать отца, Трицитиана поспешно спускалась, прыгая через ступеньку. В голове клубились мрачные мысли про то, какое зрелище ожидает их внизу в городе. Женщина с ужасом представляла, во что превратились улицы Грейсвана после пожара. Сотни, если не тысячи обугленных трупов и жуткий смрад, навеки пропитавший остатки строений. Остывший жидкий огонь, превратившийся в камень и навсегда похоронивший под собой белоснежную мостовую. Ту самую мостовую, которой арт-три подарила множество шагов. И конечно пепел. Жирный, густой. Словно выпавший снег, он покроет пространство на многие километры вокруг. И ночь будет долгой. Гарь, закрывшая солнце, осядет не раньше, чем через несколько дней.

Внизу, за поворотом, послышался какой-то приглушенный грохот, словно кто-то оступился на лестнице.

- Отец, ты в порядке? – громко спросила арт-три и ускорила шаг.

Ей никто не ответил.

Годы приключений и скитаний, в мире полном опасностей, выработали инстинкты, которые сейчас кричали об угрозе, ждущей впереди. Но кто здесь может находиться? Замок Поднебесный расположен высоко в горах и до него практически невозможно добраться.

- Три, это ты? – донесся снизу вопрос, заданный голосом, настолько знакомым, что в его реальность просто не хотелось верить.

Но нет, слух не подвел. На ступенях стоял именно он – чужак из другого мира, герой Драгана, Камень Ярости. С ног до головы перемазанный сажей и воняющий, как копченая вобла, Аргилай, с удивлением и ненавистью, взирал на свою боевую подругу.

- И ты, – севшим голосом сокрушенно спросил рыцарь. – И ты с ними, Три? Как же ты могла…

Трицитиана уже собиралась объяснить ему всю ситуацию, предупредить об опасности, затаившейся наверху в башне, когда заметила окровавленный меч и своего отца, лежащего ничком на ступенях. Забыв обо всем, женщина, очертя голову, бросилась к магу. Перевернула его, расстегнула тулуп. На теле, еще живого Ломонда, рядом с сердцем зияла окровавленная рана. Кровь толчками вытекала из пробитой груди.

- Отец, – прохрипела она.

Слезы душили горло и мешали смотреть. Женщина сорвала с себя плащ и крепко зажала рану на теле мага. Она не слышала, как Аргилай продолжил свой путь наверх. Арт-три было уже не до него. Её было ни до чего. Единственный во всем мире родной человек, любимый отец, сейчас умирал у нее руках.

Раненый что-то шептал одними губами. Трица нагнулась к его лицу, пытаясь расслышать слова.

- …солнце потухнет, камень потечет, алтарь обагриться кровью, мир покроет пепел. Смерть поможет собрать все осколки разбитого сердца последнего из вернувшихся воедино. Создатель возродиться, – расслышала она шепот отца. – Создатель это он! Спаси его!

- О чем ты говоришь, отец? – изумилась женщина, стараясь выровнять дыхание и справиться с подступающими рыданиями. – Все осколки собраны. Все чужаки мертвы. Лаи последний. Он не Создатель.

- Не все. – прошептали бледнеющие губы. – Ты первая.

Слезы текли по конопатым щекам Трицитианы и капали на такое родное, любимое лицо, знакомое ей с детства. Впитывались в окрашенную тушью бороду отца. Её отца.

- Я не чужак папа, я твоя дочь. Помнишь: далеко на западе ты полюбил мою маму - арт-три, – успокаивающим голосом напомнила женщина. – Когда мама забеременела, ты выкрал её из храма. Ты боялась, что родится мальчик и по законам арт-три его убьют. Вы бежали на корабле, ты забыл? Мама умерла при родах, но я выжила.

Ломонд слабо улыбнулся. Лицо побелело, становясь, как снег в горах.

- Я это придумал, Конопушка. Арт-три - выдумка.

- Но я выросла в Ноби, - заволновалась Трица. – Там прошло мое детство, я помню.

"Это бред умирающего человека или правда?" - в душу девушки закрались сомнения. Культ воительниц Арт-три, Огненная Фея – они всегда являлись лишь сказкой, персонажами мифов и легенд. Но Трицитиана всю жизнь верила: где-то далеко на западе есть храм. В нем могучие женщины-войны поклоняются богине Три. Ни один мужчина не переступал порог этого храма. Ни один мальчик рожденный арт-три не остался в живых. Все последовательницы этого культа чтут его суровые законы, грозящие нарушителю смертью: не вступать в брак и не покидать храм.  История ее матери, так полюбившей ее отца, что это оказалось сильнее страха гибели - всегда оставалась для Трицы единственным доказательством, что этот мир еще не так безнадежен, как стремится ей ежедневно доказать. Но теперь она сомневался и в этом.

По лестнице кто-то пробежал. Женщина не обернулась, сейчас для нее существовал только отец.

Внезапно слабеющая рука мага сильно сжала плечо Огненной Феи. Ломонд собрал последние силы и его голос зазвучал громче, почти как раньше, до ранения. Однако на губах выступила кровь.

- Ты первая из явившихся в наш мир. Ты последняя из осколков создателя. Я скрыл тебя от магов. Выдал за свою дочь. Они поверили. Мы похожи. Помнишь мою энергетическую каплю? Ты всегда интересовалась ей. А я врал. Она твоя. Твое детство. Прости меня, я его придумал. Вложил тебе в голову. Ты была подростком. Двадцать пять лет назад. Когда явилась сюда. Ты должна… – голубые глаза умирающего мага стали необычайно глубокими и ясными, словно с них спала пелена видимого мира. Взгляд устремился куда-то вдаль. Он уже не видел ни стен замка Поднебесного, не свою любимую Конопушку, которую когда-то удочерил. Два кристалла небесного цвета замерли навсегда. Пальцы разжались на плече, а губы прошептали на последнем издыхании: