Архипов. Псионик

Глава 2. Старый знакомец. Часть 3

— Не хотел беспокоить вас в позднее время, — тут же отмахнулся Драгунов, но этот ответ явно не устроил незнакомца. Он повернулся ко мне и пару секунд сверлил взглядом.

— Хорошо, молодой человек. Мне уже рассказали о вашем появлении. Надеюсь, у вас есть рекомендательное письмо? Знаете ли, мы не тратим время на всех желающих с улицы. Или у вас есть рекомендация, или вы вылетите отсюда прямо сейчас.

— Господин Григорьев, если для допуска к экзаменам нужна рекомендация, я ручаюсь за парнишку, — вмешался Степаныч, и я почувствовал благодарность к старику. Понимаю, что он делает все, что в его силах. — Так сложилось, что я знал его отца. Именно поэтому Андрей приехал сюда и первым делом отправился искать меня и академию, о которой мечтал с детства. Мы немного пообщались, и я чувствую в нем талант к механике.

— Вы знали его отца? — Григорьев с подозрением посмотрел на Степаныча, но тот выглядел совершенно невозмутимым.

Мужчина скривился и бросил на меня презрительный взгляд. Уверен, в голове у этого мерзкого типа крутятся мысли, под каким бы предлогом выпереть меня отсюда. Видимо, он не нашел ничего подходящего, а потому кивнул и процедил сквозь зубы.

— Что же, экзамены покажут на что вы годитесь, юноша. Идите за мной, я покажу вам комнату отдыха для студентов. Хотя, стоит заметить, пока вы лишь претендент, и если продолжите в том же духе, никогда не станете студентом этой академии!

— Я обещаю проявить свои самые лучшие качества, чтобы пройти обучение в лучшей академии Смоленска, — заметил одобрение в глазах Драгунова и поспешил за незнакомцем.

— В единственной академии Смоленска, молодой человек!

Мы вышли из кабинета и направились в спальное крыло. За всю дорогу Григорьев не произнес ни слова, но я ощущал гнев и презрение, которыми так и фонило от него.

— Сюда!

Дверь распахнулась, и мы оказались в просторной гостиной. Несколько столов для шестерых человек, еще столько же на четверых и по паре столиков у каждого из окон по бокам комнаты. Здесь без труда могло поместиться с полсотни студентов. Мое внимание привлек камин, внутри которого огонь уже почти догорел. Точнее, не сам камин, а висевшие по обе стороны от него портреты студентов.

— Аллея славы, — прокомментировал Григорьев, заметив мой интерес. — Сюда попадали портреты лучших студентов академии. Даже не надейся попасть сюда.

— Почему? Даже если мне сюда не попасть, разве вам, как преподавателю, не следовало бы заинтересовать меня? Может, у меня бы появился запал?

— Ты смеешь учить меня, щенок? — Григорьев приблизился ко мне и наклонился настолько, что его глаза были напротив моих. Если бы я решил ударить головой, наверняка сломал бы ему переносицу. Не знаю почему именно эта мысль пришла мне в голову, но Григорьев тут же отстранился и посмотрел на меня уже с удивлением и нескрываемым гневом.

— Учти, безродный, ты здесь никто! Любой проступок, будь то проявление агрессии, плохая успеваемость или нарушение устава академии, приведет к твоему немедленному отчислению. Хотя, к чему это я? Ты ведь еще даже не студент. Впереди тебя ждет смотр и экзамены, и что-то мне подсказывает, что ты их не пройдешь.

Ошибаешься, кусок коровьего дерьма, я пройду этот смотр, сдам экзамены и докажу, что имею право учиться в этой дурацкой академии. Пока ума не приложу зачем мне это нужно, и почему Степаныч так печется, чтобы я остался здесь, но теперь у меня есть еще один стимул добиться успеха.

Со стороны спален послышались тихие торопливые шаги, а потом в гостиной появился темноволосый парень в штанах и просторной рубашке.

— Фрязин, нарушаете устав академии? Я ведь четко говорил, что после десяти часов вечера находиться за пределами спален запрещено!

— Прошу прощения!

Парень замер и попятился назад, но Григорьев его остановил. Мужчина скривился и процедил сквозь зубы:

— Дежурство на кухне. Завтра! Чтобы в шесть часов утра был у Марфы! Я лично проверю твою явку, и если тебя не будет на месте, вылетишь отсюда еще до смотра!

Фрязин бросил на меня недовольный взгляд, промямлил что-то в ответ и поспешил ретироваться, пока Григорьев не придумал еще более серьезного наказания. Да, вижу, этот тип просто пышет добродушием. Не удивлюсь, если весь курс его возненавидит.

— А ты что встал? Как тебя там, безродный? Ты думаешь, я буду всю ночь торчать тут ради одного болвана, который решил ночью пробраться в академию? Марш в спальню! Твоя комната третья от лестницы. Там должно быть свободное место. Фрязин!

— Да, ваша светлость! — на лестничном пролете снова появилась кудрявая голова парня.

— Проведи этого болвана в спальню. Он пока поживет у вас. Пока не вылетит, конечно же.

Григорьев резко развернулся и направился к выходу из гостиной, а Фрязин спустился ко мне.

— Ну, пошли что ли. Надо же было тебе явиться сюда еще и с Григорьевым. Из-за тебя у меня дежурство на кухне.

— Если уж на то пошло, ты сам нарушил порядок.

— Теперь уже не важно, — отмахнулся парень и протянул руку. — Лука Фрязин. Псионик, второй луч.

— Эм-м, Андрей Архипов. А что ты сказал после имени?

Лука закатил глаза и покачал головой.

— Знаешь, Григорьев, конечно, еще тот мудак, но похоже, что на счет твоей бестолковости он оказался прав. Ладно, идем уже, пока нас не заметили. Еще одно дежурство я не переживу.

— Слушай, да я вообще только первый день в Смоленске. Откуда мне знать все это.

— Шутишь? Да свой дар и умение знают еще с детства. Тебя разве на инициацию не водили? Стоп, погоди! — Фрязин резко затормозил, и мне пришлось тоже остановиться. — Выходит, у тебя нет дара, и ты из этих, механиков?

— Ну, наверно, да.

— Круто! У нас есть парочка ребят из вашего направления. Мой тебе совет, парень, держись этой академии, потому что это твой единственный шанс выбраться из грязи.

— Из грязи в князи? — я ухмыльнулся, и Лука тоже не сдержал улыбки.

— Ну, на счет князя это ты загнул, но чем судьба не шутит? Кстати, мы пришли.