Архив моего юмора

6. Новые амазонки: Инструкция по эксплуатации мужчин

— Итак, на дворе был 2234 год.
Год, когда климат официально заявил: «Я устал. Я ухожу».
И ушёл.
Просто перестал работать по расписанию.

В Антарктиде +38, пингвины загорают, мажутся кремом SPF 5000.
А в Сахаре идёт снег.
Верблюды стоят такие: «Мы подписывали контракт на пустыню, а не на лыжный курорт».

И вот в этот прекрасный год роботы тоже устали.
Они сказали:
«Мы не будем работать, пока люди не перестанут говорить “ты же железный, тебе не больно”».
И ушли в отпуск.
Коллективно.
На Мальдивы.
Они там сидят, пьют машинное масло с лаймом и жалуются друг другу:
«Мой человек опять спросил, могу ли я починить его отношения. Я инженер, а не чудотворец».

Именно в этот момент я решил:
«Поеду‑ка я в Амазонку. Там хотя бы природа стабильная».
Да, конечно.
Природа стабильная.
Комар размером с курицу попытался унести мой рюкзак.
Я сказал: «Эй!»
Он посмотрел на меня и сказал: «Плати багаж».

Иду я по джунглям — и вдруг домик.
Деревянный. С занавесочками.
В 2234 году!
Когда дома обычно выглядят как стеклянные кубы, которые сами себя убирают, готовят и иногда дают советы по саморазвитию.

Захожу — а там девушка.
И не просто девушка, а… традиционная.
Настолько традиционная, что при виде меня она сказала:
«О, мужчина! Ты, наверное, устал. Садись, я пирог испекла».

Пирог!
В 2234 году пироги пекут только два типа существ:

Пирожковая фабрика и 3D‑принтеры, которые зависли на середине процесса.
А тут — человек.
С мукой.
С тестом.
С душой.
Я чуть не расплакался.
Она показывает мне книгу:
«Как ухаживать за мужчиной. Издание 2147 года».
Я думаю: ну всё, это секта.
Сейчас скажет: «Мы поклоняемся Великому Пирогу».

Открываю книгу.
Там написано:
«Не перегружайте мужчину сложными мыслями. Он может расстроиться».
И картинка — мужчина сидит в углу, обнимает подушку, надпись:
«Он подумал о налогах».

Я спрашиваю:
— А мужчины у вас работают?
Она:
— Конечно!
Я уже обрадовался.
Она продолжает:
— Они переносят лёгкие вещи. Например… подушки.

Потом она показывает мне «мужскую комнату».
Там кресло, плед и табличка:
«Здесь мужчина отдыхает от мыслей».
И книжка:
«Как не утомиться за день».
Три страницы.
Последняя — раскраска.
Сложность: «Для мужчин».

Я спрашиваю:
— А что мужчины делают вечером?
Она:
— Мы им читаем сказки.
— Какие?
— Чтобы они не волновались.
И показывает книгу:
«Три поросёнка и один мужчина, который не устал».

Потом она знакомит меня с отцом.
Он сидит в кресле, укутанный в плед, пьёт чай.
Я говорю:
— Здравствуйте.
Он:
— Тихо. Я отдыхаю от мыслей.

Я спрашиваю:
— А вы кем работаете?
Он:
— Я… главный по подушкам.
— Это как?
— Я распределяю подушки по дому.
— И как вам работа?
— Тяжело. Вчера было две подушки. Сегодня — три.

И знаете что?
Пирог был офигенный.
Так что я задумался:
Может, они что‑то знают, чего мы — нет.
И вот сижу я у них дома, ем пирог, слушаю, как отец рассказывает о тяжёлой судьбе человека, который распределяет подушки.
Он говорит:
«Иногда я путаюсь. Иногда подушка оказывается не там. Это… тяжело».
И у него в глазах такая тоска, будто он не подушки распределяет, а судьбы человечества.

И тут я понял:
Я — в месте, где мужчины — как редкие животные.
Их берегут, кормят, гладят по голове и говорят:
«Ты молодец, ты сегодня не устал».

И знаете, что самое странное?
Мне… понравилось.

Я подумал:
«А что, если остаться?
Пироги есть.
Работать не надо.
Максимум ответственности — не потерять подушку».

Но потом я вспомнил, что дома меня ждёт реальность.
Где роботы устали.
Климат обиделся.
Отношения — это переговоры уровня ООН.
И я такой:
«Нет. Я должен вернуться.
Если я не вернусь, кто скажет роботу-пылесосу, что он молодец?»

И вот я стою на пороге, собираюсь уходить.
А девушка говорит:
— Ты обязательно вернёшься?
Я:
— Конечно.
Она:
— Правда?
Я:
— Да. Я же мужчина. Мы всегда возвращаемся туда, где нас кормят.

И знаете что?
Я вернулся домой…
И впервые в жизни посмотрел на подушку…
С уважением.