Архив моего юмора

Им по 45, а страсти как в дораме

Перед глазами аннотация к книге «Не сопротивляйся, всё равно будешь мой!».
Название уже звучит как формулировка из уголовного дела, но ладно — читаем дальше.

Ниже текст (подаю его в том же виде, как увидела — сплошным полотном).
Сплошной текст без абзацев — это вообще отдельный литературный жанр:
«редактор в отпуске, пунктуация плачет, читатель страдает».

Прошу, Кирилл, проходи, – немного робея, слегка смущаясь перед бывшим мужем, прошептала, распахивая перед ним дверь в квартиру. – Может, чаю? Или кофе?Мужчина как истинный джентльмен пропустил меня в квартиру и, стремительно захлопнув дверь, сдержанно, требовательно проговорил, – Ксюша, ты же знаешь, что я к тебе не чай с кофе приехал распивать. Слишком устал. Думаю, что ты тоже.Утвердительно помотала головой, невольно поглощая приятный мускусный аромат мужского парфюма…Почти год не ощущала этот невероятный, терпкий запах. Почти год так близко не находилась рядом с ним, с мужчиной которого любила всем сердцем. Чёртова дура! Собственными руками разрушила наше счастье, разбила хрустальную чашку, которая была наполнена счастьем и любовью.– Ты прав. Свадьба нашей дочери, очень счастливое событие, но вместе с тем утомительное.Бывший муж лукаво прищурил свои тёмно-карие глаза, в глубине зрачков засияли дьявольские точечки, он так смотрел на меня в минуты колоссального возбуждения, неистового желания.– Ты зачем на самом деле меня позвала? Что тебе от меня нужно, Ксюша?– Прости меня, Кирилл. Я виновата перед тобой. Ты мне не изменял. Теперь это точно знаю.Супруг сделал решительный шаг и буквально впечатал меня в стену, прижимая своим широким, громоздким телом, лишая свободы движения…А мне эта свобода была и не нужна! Прожила без него год и осознала, что рядом с ним всегда была как за каменной стеной.– Ксюша, ты виновата не перед домной, а перед нашей семьёй, – раздражённо процедил Кирилл, сквозь плотно сжатые зубы, его твёрдые пальцы властно и грубо зафиксировались на моей шее. – И этого я тебе никогда не прощу. Ты превратила мою любовь в ненависть. И теперь, когда я смог залечить раны. Нашёл подходящую женщину, ты решила прощения попросить.

Честно, если бы героям было по двадцать — я бы философски пожала плечами.
Гормоны. Максимализм. Первый токсичный роман. Бывает.

Но потом появляется фраза:
«Свадьба нашей дочери…»

И вот тут мой внутренний критик резко сел, надел очки, открыл медицинскую карту и сказал:

— Подождите. Им сколько лет?!

То есть перед нами не импульсивные студенты, не горячие двадцатилетние, не люди с ещё формирующейся психикой.
Перед нами взрослые люди категории 45+.

С жизненным опытом.
С ипотекой в анамнезе.
С анализами крови по возрасту.
С потенциально повышенным холестерином.

И при этом эмоциональный уровень происходящего —
подростки из корейской дорамы в пик гормонального шторма.

Именно в этот момент во мне проснулся литературный критик с дипломами психиатра, кардиолога и невролога одновременно.

Разбираем клиническую картину.

«Прошу, Кирилл, проходи… Может, чаю? Или кофе?»

Диагноз: синдром вежливого самоунижения при встрече с бывшим.

Женщина, пережившая брак, развод и вырастившая ребёнка до свадьбы, ведёт себя как студентка перед преподавателем на пересдаче.

Реалистичный вариант 45+:
— Проходи. Кофе будешь?

Но нет. Нужно обязательно шептать и робеть.
Иначе читатель не поймёт, кто тут эмоционально зависимый персонаж.

«Мужчина как истинный джентльмен… стремительно захлопнув дверь»

Диагноз: острая форма жанрового джентльменства.

В романах «истинный джентльмен» — это мужчина, который через две секунды будет прижимать женщину к стене.
В реальности это называется: проблемы с контролем импульсов.

«Ты же знаешь, что я к тебе не чай с кофе приехал распивать»

Диагноз: вербальный тестостероноз.

Перевод на человеческий:
«Я приехал выяснять отношения».
Но жанр требует пафоса уровня турецкого сериала на максималках.

«Невольно поглощая приятный мускусный аромат»

Диагноз: обонятельная романтическая гиперфиксация.

Критик задаёт логичный вопрос:
они обсуждают свадьбу дочери…
или снимаются в рекламе мужского парфюма?

«Чёртова дура! Собственными руками разрушила наше счастье»

Диагноз: ретроспективная идеализация токсичных отношений.

Любимый симптом жанра:
если женщина страдает — значит любовь была великая.

Психология говорит: если женщина себя так обвиняет — там была зависимость.
Но психология плохо продаётся тиражами.

«Он так смотрел на меня в минуты колоссального возбуждения»

Диагноз: хроническая эротизация любого зрительного контакта.

Им 45+.
В этом возрасте мужчины чаще смотрят:
на давление
на результаты анализов
на курс валют
на акции

Но в романе — только на возбуждение.

«Буквально впечатал меня в стену»

Диагноз мужчины: синдром доминантного самца позднего возраста.
Диагноз женщины: романтическая травматизация границ.

В реальности сцена выглядела бы так:

— Кирилл, спина!
— Чёрт, поясница…

Но жанр беспощаден к позвоночникам.

«Твёрдые пальцы властно и грубо зафиксировались на моей шее»

Медицинское заключение:

потенциально опасное поведение
агрессивный контроль
нарушение личных границ

Жанровое заключение:
«О, какой страстный мужчина».

И где-то тихо плачет уголовный кодекс.

«Ты превратила мою любовь в ненависть»

Диагноз: драматическая гиперболическая речь.

Взрослый мужчина 45+ обычно говорит:
«Мне было больно».

Но тогда сцена не выглядела бы как финал мексиканского сериала.