Архив Забытого Тепла

Тиран и Подопытные Кролики

Черные Чертоги Кощея.

Кощей Бессмертный не смотрел в магический шар. Он взирал. Его сознание было растворено в самой ткани Архива, и картина, разворачивающаяся в буферной зоне, была для него как узор на собственной коже – отвратительный, завораживающий и… живой.

Он видел, как его идеальная Хранительница, его безупречный инструмент, дергает плечом, сбрасывая мотылька. Он видел предательский румянец на ее щеках, бледное подобие того тепла, что он когда-то изъял. Он слышал ее голос – не скрежещущий приказ, а срывной, неуверенный, полный детского недоумения.

Величественное, невозмутимое лицо Кощея оставалось маской. Но в его глазах-щелках, отражающих бесконечные коридоры Архива, заплясали холодные огоньки. Не ярости. Пока еще нет. Леденящего, научного интереса.

«Любопытно, – прозвучал его мысленный голос в мертвой тишине Чертогов, – она не просто повреждена. Она… перестраивается. Деградирует до уровня этого примитивного насекомого, этой копошащейся букашки-вора. Или…» Он наблюдал, как Лех говорит что-то, и напряжение в плечах Ирины спадает, сменяясь тем же недоумением. «…или эволюционирует? В нечто новое. Непредсказуемое. Неудобное.»

Его длинный, костлявый палец постучал по ручке трона, выточенной из окаменевшего времени. Звук был сухим и зловещим, как скрежет крыльев смерти.

«Нет. Это не эволюция. Это – заражение. Вирус хаоса, занесенный грязными руками. И вирус этот надо выжечь. Препарировать. Изучить.»

Гнев, наконец, пришел. Не слепой, а сфокусированный, как луч лазера. Он не просто злился на нарушение. Он чувствовал осквернение своего самого чистого эксперимента – вечной, безэмоциональной Ирины. И его гнев смешивался с жадным любопытством ученого, видящего, как подопытная мышь вдруг начала говорить.

«Досадно, – мысленно прошипел он. – Увлекательно. Посмотрим, насколько глубоко проникла инфекция.»

Он не стал призывать простых стражей. Его воля, холодная и безжалостная, пронзила глубины Архива, коснулась самых темных, самых «санитарных» его закоулков.

Буферная зона.

Лех только что закончил свою тираду о «самых ценных краденых вещах». Воздух все еще дрожал от его слов и от странного, нового сияния в глазах Ирины. И вдруг…

Тишину разрезал скрежет. Не звук, а ощущение, будто по душе скребут металлической щеткой. Из тени под сломанным деревом выползла… тварь.

Она была слепой, безглазой. Ее тело состояло из сгустков мерцающего, серого вещества, похожего на застывший дым. Форма ее была нестабильной, но угадывались длинные, костлявые щупальца-пальцы, заканчивающиеся чем-то вроде присосок. От нее исходил волнами голод. Не физический. Эмоциональный. Целенаправленный.

«Чистильщик, – прошептал Лех, бледнея. Его перо сороки на груди обледенело, застыв в смертельном ужасе. «Они пожирают… все живое, что чувствует. Сильно. Хаотично.»

Ирина встала в стойку, ее клинок замерз еще сильнее, излучая холод. Но на ее лице, вместо привычной готовности, было непонимание. Она знала этих существ. Они были санитарами Архива, поглощающими «испорченные», вышедшие из-под контроля экспонаты. Почему они здесь? Почему они смотрят… на нее?

Второй Чистильщик из портала искаженного воздуха, его щупальца потянулись к Ирине, к той самой, все еще тлеющей внутри нее искре смущения.

«Она неисправна, – прозвучало в ее сознании плоским, бездушным голосом твари. «Подлежит очистке.»

Ирина отшатнулась. Не от страха перед тварью (она могла уничтожить ее), а от осознания. Это Кощей прислал их. Он увидел в ней угрозу. Страх – острый, настоящий, не перед смертью, а перед отвержением хозяина – впервые за века сковал ее лед изнутри.

Щупальце чистильщика метнулось к ее груди, к тому месту, где горела пустота от кристалла. Лех, рыча, бросился вперед, отталкивая ее. Серое щупальце коснулось его плеча.

Лех не закричал от боли. Он обмяк. Выражение его лица стало пустым, потухшим. На мгновение его охватила апатия такой силы, что ему захотелось просто лечь и умереть. Все его дерзость, его азарт, его воля – все было выжжено, высосано.

«Лех!» – крик вырвался у Ирины. Резкий, неподконтрольный, полный паники. Не за Архив. Не за порядок. За него. Она рубанула клинком, и чистильщик отпрыгнул, шипя, его серая плоть задымилась от холода Вечности.

Лех отполз, тряся головой, пытаясь стряхнуть леденящую пустоту. «Спасибо, Ледяная… а он, гад, настроение испортил.» Шутка прозвучала слабо, но это был знак – он возвращался.

Кощей, наблюдая за этим, склонил голову. «Защищает его. Интересно. Механизм лояльности перестраивается. На кого?»

Его воля снова качнулась. Ландшафт вокруг них искривился. Скелеты деревьев превратились в горы сияющих золотых монет и самоцветов. В воздухе поплыл дурманящий аромат богатства, власти, славы.

«Смотри, Сорока!» – прошептал соблазнительный голос прямо в ухе Леха. «Все твое. Все, о чем мечтал. Драгоценности королей, сокровища драконов… Просто оставь ее. Шагни… и будешь самым богатым человеком в истории. Вечным.»

Лех замер. Его глаза расширились. Рука непроизвольно потянулась к сияющей груде. Он был вором. Это был его самый глубокий, самый потаенный соблазн.

Ирина видела это. Видела, как жадность застилает его глаза. И снова – новое чувство. Острое, колющее, как игла. Ревность? К этим дурацким камням? Страх его потерять? Ярость на Кощея за эту грязную игру?

«Не смотри!» – ее голос прозвучал резко, снова срывно, но теперь с новой, металлической ноткой. Она схватила его за подбородок, грубо повернула его лицо к себе. Их взгляды встретились. «Это ложь! Он играет с тобой! Как… как со мной!»

Лех вздрогнул. Ледяная перчатка на его коже, ее горящий, почти отчаянный взгляд – это было реальнее любого видения. Он отшатнулся от золота, которое растворилось в воздухе с насмешливым шепотом.

«Черт… Спасибо,» – выдохнул он, по-настоящему потрясенный.