Архканцлер. Начало

Глава третья

Белек всплеснул руками, задрал подбородок, метнул сверкающую молнию из глаз. Он был удивлен – привык, что слушают его в благоговейном молчании и не ерепенятся.

Но не на того напал.

Марионеткой я не буду, и перчаточной куклой, которой управляют через задницу – тем более.

- Как понимаю, меня призвали сюда с определенной целью?

Белек кивнул, удостоив меня взгляда исподлобья. Он рассердился, считал, видимо, что я буду более… покладист, начну внимать его речам в благоговении, а может, еще, как заправский дикарь, и кланяться стану.

- Ты истинно разумеешь… - он сделал паузу, – Андрей. И более я не назову тебя твоим истинным именем. Ты – Аран Торнхелл. И будешь им, коли захочешь жить в Санкструме достойно и богато.

О как.

Я прошелся по комнате, время от времени зыркая на Белека.

- Кто же не хочет жить достойно и богато? Но, конечно, для этого придется постараться, верно смекаю?

Он кивнул.

- Работа тебе предстоит трудная. Да и времена сейчас лихие.

- А когда и где они были легкие? – Я чуть не прибавил – «папаша». И хорошо, что не прибавил, на «папашу» этот седовласый Саруман мог бы серьезно обидеться. Человек же он был, мягко говоря, непростой, и возбуждать в нем чрезмерную враждебность, не вызнав все расклады, пока не стоило.

Белек нахохлился, покашлял в платок и сказал:

- В случае удачи, Торнхелл, богатство и слава станут твоими постоянными спутниками!

В случае удачи? Хм-м… Ну, постепенно перейдем и к подводным камням, узнаем, какие препятствия растут у меня на пути. Но что-то не нравится мне твой голос, Белек, не нравится. Ты от меня скрываешь какую-то штуку, которую и под пытками не захочешь открыть.

- Вот как?

Скепсис в моем голосе заставил Белека выкрикнуть:

- Золото, женщины, изысканнейшие вина никогда не иссякнут!

Я пожал плечами, спрятав усмешку.

- Богатство и слава мало меня интересуют. Женщины… ну, может быть… Вино - «Шато-бормото» и прочие напитки? Этого добра сейчас везде навалом. Кстати, а коньяк у вас есть?.. Это риторический вопрос. Так вот, Белек, меня интересует, прежде всего, интересная работа. Трудностей я не боюсь, я от них заряжаюсь. – Я поймал себя на том, что шпарю с Белеком на чужом языке, как на своем родном. Белек, очевидно, вложил в меня знание местной речи, или каким-то образом сохранил это знание для меня в беспамятной голове Торнхелла. Это внушало. А вместо «заряжаться», слова, которого не было в местном лексиконе, я, на самом деле, произнес «расти».

Из-под кровати выглядывала пара коротких кожаных митенок – перчаток с обрезанными пальцами, как у наших байкеров. Я поднял их и надел, - сели митенки идеально, правая была протерта на стороне ладони. Это, понятное дело, перчатки для фехтования, и, если по потертости судить, Торнхелл, как бы сказать без скабрезностей, часто упражнял свою правую руку. Возможно, был завзятым бретером, обычным или из тех, кого можно нанять драться за себя на дуэли. Не люблю я это бестолковое насилие в благородном стиле, всегда проще договориться – если оппонент, конечно, поражен разумом.

- Давайте подробности. Что за работа?

- Спаси Санкструм!

Много эмоций, мало информации.

- Дела настолько плохи?

- Страна погибает! Злодеи! Скоро начнут растаскивать великую монархию по кусочкам! Ты должен помешать им! Вывернуться, но победить!

В моей голове все еще гуляли шмели. Я сел на кровать, посмотрел на Белека – тот снова туберкулезно кашлял в свой платок.

- О, хм. Да вы патриот. Еще раз и медленно: какая работа мне предстоит?

- Не далее чем две недели назад, герцог Аран Торнхелл был избран архканцлером Санкструма.

Рациональная часть меня сделала еще одну попытку ужаснуться творящимся делам, но это был последний спазм, так сказать. Я стянул перчатки и бросил на кровать. Посмотрел на правую ладонь: мозоли на ней были от шпажной рукояти. Даже не хочется узнавать, скольких отправила к праотцам эта рука. Не люблю я насилие. Я вообще не приспособлен к насилию и войне, и не люблю драться, хотя и владею навыками бокса. И угораздило же меня попасть в тело бретера!

- Уже теплее. Значит, я, то есть Торнхелл, теперь облечен властью. А кто надо мной?

- Сейчас никого! Раньше… Сорок лет Санкструмом правит монарх Экверис Растар, двенадцатый в династии Растаров. Он погряз в разврате, пьянстве и азартных играх еще в молодости… - Белек заперхал, сплюнул в платок кровавый сгусток. - Сейчас ему восемьдесят пять и разум его окончательно помутился, но бразды правления королевством он потерял, еще когда был в полном рассудке.

- Позвольте ремарку: он упражнялся в разврате и азартных играх с такой страстью, что вел государственные дела спустя рукава, и с каждым годом они становились все хуже, а сейчас окончательно прокисли.

- Так есть! И ныне дела очень плохи. Очень плохи!

Ну, здесь он меня не удивил. Если взглянуть на историю монархов Земли, легко можно заметить, что на одного креативного гения в короне приходилось штук десять бездарей, развратников и прочего дурачья, которые с особой страстью пускали под откос все, до чего могли дотянуться.

- А есть ли у Растара наследники?

- Наследников короны, что вышли из его чресл, множество, но ни один не обладает даром править страною так, чтобы спасти ее. Они ленивы, глупы безмерно, сладострастны, и не хотят вникать в насущные заботы государства. А некоторые, напротив, ждут момента, чтобы оторвать от Санкструма кусок!

- О боже мой, да скажите проще – он настрогал таких же бездарей. Яблочко от яблони…

- Так есть!

- Но король жив?

- Так есть! Он обеспамятел, но все еще на троне – и так будет по закону до последнего его вдоха.

- Значит, он – верховная власть Санкструма?

Белек поднял когтистый палец, покачал им в воздухе.

- Уже нет!

- Поясните.

- В тяжкую годину Коронный совет, состоящий из первых лиц монархии Санкструм, может назначить архканцлера сроком на два года. Сие есть древний договор между вельможами Санкструма и династией Растаров.