Архканцлер. Начало

Глава девятая

Теперь, когда я достиг людных мест, порядочно отойдя от Выселок, прятаться лучше на виду, но все же – прятаться. Одинокий путник на тракте, вьющемся между крестьянских полей, бросается в глаза намного сильнее, чем обыденная повозка.

Сидя у задника шарабана на кулях с сухо шелестящей таранкой, положив шпагу на колени, одним глазом я наблюдал за дорогой со стороны Выселок, а другим – изредка косил на стриженные затылки монахов. Ребята они были тертые, во всяком случае, старший, и получить невзначай шестопером по голове мне не хотелось.

Мое вживание в новый мир проходило, в целом, удовлетворительно. Говорил новый Торнхелл без всякого акцента – это я понял, сравнив речь свою и клириков. С другой стороны – я едва не погорел, как и все шпионы, на мелочи – легонько пошутив на религиозную тему. Пришлось сделать заметку на будущее: не пытаться шутить о том, о чем ни сном, ни духом, иначе за мной будет стелиться след, густой, нефтяной, как из пробитого танкера, а может, попадется и такой человек, что не вынесет глумежа над местной религией и попробует раскроить мне череп – во славу веры, так сказать, как конкистадоры в Южной Америке, насаждавшие любовь к богу порохом и шпагой.

Да и после, как приму архканцлерство, язык тоже придется держать в узде. Иначе пойдут слухи. Собственно, слухи-то и так пойдут, если предположить, что часть местных политиков знает о том, что внутри Торнхелла – вселенец. Но доказательств у них нет, и давать им эти самые доказательства глупыми шутками или оговорками сродни самоубийству. Кстати, вопрос: а кто кроме Белека вообще в курсе, откуда выдернули душу, которую затем впихнули в Торнхелла? Может быть, они думают, что вселенец – местный? Но сейчас это несущественная тема. Мне бы до Пятигорья добраться без лишних приключений.

Я прислушивался к ленивому разговору монахов. Как водится, в пути обсуждали все что угодно, включая политические и военные события, нимало не стесняясь меня – случайного спутника, из чего я заключил, что властей монахи не боятся и в грош не ставят. Им плевать, что я могу оказаться каким-нибудь шпионом-прознатчиком царского дома, который может в случае чего взять их за живое и так сжать это живое в кулаке, что у них глаза выскочат из черепушек. Этого, очевидно, не могло быть просто потому, что центральная власть такими вещами не занималась, пустив внутренние дела, и, в частности, безопасность и идеологию на самотек. Ну некому было этим заниматься, и все тут. О королевском доме монахи отзывались весьма иронично, о Санкструме говорили тоже с насмешкой, не испытывая, похоже, к нему никаких теплых чувств, как об отжившем покойнике. Я услышал: «Скоро уж Рендор нашу Гарь к рукам приберет, ежели степняки хлынут– так точно! А чего – степняки с одной стороны, Рендор с другой, а Адора – с третьей, Норатор себе захапает. Купчишки Рендора вон, в Выселках хозяйствуют как у себя дома».

Ага, вот, значит, почему дорога от Выселок была пустынна, а в самом городке жизнь била ключом. Там просто давно хозяйничало государство, экономика которого чувствовала себя намного лучше, чем экономика Санкструма; товары и все остальное возили в сторону Рендора.

Еще я услышал, что Алая Степь – брат Сеговий сказал именно «Степь», преувеличено-грозно, почтительным тоном – снова волнуется «…как тогда, ну помнишь, еле откупились, Свет Ашара помог!», что война может быть уже очень скоро, если не найдут денег для выплаты дани загадочному Сандеру, а денег-то и нет, потому что «…все воруют и вообще, да и с чем воевать, ежели не с чем», что на восточной окраине вроде бы появился черный мор, но «…не тот что пять годков назад, нет, а такой что морда струпьями покрывается враз, а как покойника разрежешь – так у него в легких словно грибы проросли, спаси нас Ашар; мрет народец от такого без счету».

Дивный новый мир был не особенно приятен. Мало того, что Санкструм вот-вот упадет, рассыплется, тут же не знают антибиотиков, тут водятся болячки вроде чумы и оспы, тут и холера – частый гость, ведь понимание того, что кипячение убивает бактерии, тут, разумеется, отсутствует.

Дорога вилась меж полей, изредка встречались деревеньки с домами из почерневших бревен, с церквушками из блеклого, точеного ветрами серого камня. Острые шпили звонниц отмечали наш путь от деревни к деревне. Я видел редкие коровьи и овечьи стада на зеленых склонах холмов, видел, как крестьяне пашут землю, толкая плуг, запряженный, как правило, парой тощих снулых быков. В одном месте пейзанин пахал, запрягши в ярмо корову – то, что это корова, ясно было по вымени. Несчастная буренка тянула плуг, неистово мыча от натуги. Бедность…

В мрачных небесах не реяли драконы, в перелесках не мелькали единороги. Никаких проявлений магии вокруг, не знаю, к добру или к худу. Скоро пойдет дождь – вот это, точно, не к добру, ибо дороги – те, что не мощены, раскиснут, а мне нужно двигаться вперед без проволочек.

Серый тракт построен давным-давно, это я хорошо видел по выщербленному, вдавленному камню. Очевидно, тракт этот был аналогом Римских дорог моего мира. Римляне, как известно, первым делом в захваченных провинциях строили дороги с фундаментом, уходящим на метр в глубину, оттого и уцелели эти дороги до нашего времени.

Шарабан то и дело тряско подскакивал на дорожных щербинах.

Брат Сеговий меж тем разглагольствовал о том, что Университеты, некогда учрежденные высшей властью, по всей стране давно уж закрыты, и последний на днях прикроют в Нораторе, ибо, как водится, в казне нет денег.

- Эх, а я так хотел пойти учиться, - сказал брат Аммосий, на что брат Сеговий насмешливо хмыкнул и ответил, что монастырская библиотека побольше иной университетской будет, и богословие лучше постигать в монастыре.

- Да и на что тебе учеба? – сказал. – Деньги есть, а деньги, братец, это вещь в мире наиглавнейшая!

Вопрос: как у них тут обстоят дела с космогонией? На чем покоится их планета, то есть, конечно, не планета – а земля? На слонах, китах, или на иных каких-то существах – возможно, на заднице мудрой обезьяны, или на спине летящего дракона или черепахи, что дрейфует в безбрежном океане? Круглая она, плоская, в форме блина, или, там, квадратная, земля эта? Надо будет уточнить. Но – потом, потом. А пока лучше не говорить, что планеты, обыкновенно, имеют округлую форму и вращаются вокруг звезд.