Архканцлер. Начало

Глава двадцать третья

Но вообще… Как бы количество проблем на моем пути не начало расти, как снежный ком. Хотя что я говорю? Взяв мандат арханцлера, я как раз и буду… разгребать этот ком. Ну, или чистить Авгиевы конюшни.

Нервная дрожь, слегка угасшая было, снова поднялась в теле.

- Второй подарок тебе от баклера.

Цыганский барон решил меня порадовать?

- О…

- Держи, сунь в карман штанов, и всегда носи с собой. Так он сказал.

На ладони Амары лежал видавший виды железный кастет.

Я икнул.

- Ну бери, бери! Баклер сказал: эта штука пригодится тебе больше, чем шпага. С которой ты управляешься, милый господин, хуже, чем крестьянин с вилами. Тебе и поросенка пока не заколоть.

Еще бы – я никогда не колол поросят!

Но убил человека.

Картина убийства снова встала перед глазами.

Я стряхнул ее усилием воли, взял кастет и, как заправский модник, примерил на ладонь. Был он слегка великоват – у баклера лапища была пошире моей – но сидел удобно, я бы даже сказал – дружелюбно сидел, хоть сейчас используй в дело. Жалко, что он не был со мной на речном берегу. Уж с его помощью я бы разобрался с толпой куда ловчее, чем со шпагой.

И возможно, тогда они остались бы живы.

Ах да, их предводитель, каторжник, все равно заставил бы меня взяться за шпагу.

- Амара, а брай говорят… на общем языке?

Она покосилась на меня через плечо.

- Конечно, милый господин. Я понимаю, тебя удивило, что на капище они говорили по-своему. Это традиция. Чужаки пропускаются внутрь, только если знают язык брай. Ну, для тебя сделали исключение – я попросила.

Хм, вот как. Ты знаешь их язык, ты богата талантами. И кроме того, ты же, кажется, немного умеешь колдовать и, скорее всего, имеешь касательство к ведьмам…

- А чем брай… зарабатывают на жизнь?

Она уже не удивлялась моим вопросам – поняла, что я все-таки девственник в этом мире – фигурально выражаясь.

- Они свободны. Они странствуют по странам, собирают новости и делятся ими с людьми, лечат зубы, кости, исполняют песни…

- И воруют лошадей.

- Что? Нет, они уважают чужую собственность. Странно, что ты это спросил?

Да я автоматически, Амара. Переношу реалии своего мира на мир этот. Но интересно – выходит, брай исполняют в этом мире роль странствующего агентства новостей, эдакий CNN на выезде, только без журналистской предвзятости, без обслуживания интересов власти. Интересно и необычно. Когда я стану архканцлером, брай необходимо будет вернуть в Санкструм, более того – я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться. Превращу их в моих новостных агентов – буду распространять информацию о своей деятельности, и сам буду черпать новости от них. Взаимовыгодное сотрудничество. Давить на них, очевидно, не получится, да я и не буду этим заниматься. Полагаю, через брай я буду распространять правду. Ну, почти правду. Иногда правду можно немного приукрасить. Да, во мне заговорил политик, мать его за ногу, а политик не может всегда говорить правду.

- Что брай еще сказали про меня?

Моя проводница ответила после небольшой паузы.

- Ты не плохой человек. Не кровожадный. Достойный, я бы сказала. Со светлой душой. Но в тебе есть скрытая жестокость. Эта черта, что может вскоре открыться.

О блин… Ну, брай увидели, каким я могу стать на посту архканцлера. Надеюсь они не экстраполировали это свое видение в далекое будущее и не узрели, что я купаюсь в крови? Нет, нет, жестоким правителем я не хочу становиться – я прекрасно знаю, как власть отравляет разум.

- А что есть – крейн? Что значит – человек с лишней душой?

Она вздрогнула, чуть натянула вожжи – монастырские лошадки тут же сбились с мерного шага, но Амара стегнула их по крупам.

- Кто-то с некоей целью вселил в это вот тело, в твое тело, Торнхелл, чужую душу из этого мира или из соседнего. Это старый и жуткий ритуал черной магии, после которого сам маг – умирает в муках и, так говорят, обрекает себя на посмертное мучение. Теперь вселенная душа руководит телом, а исторгнутая душа должна быть вселена магом в то тело, из которого пришла первая душа.

Вот оно что!

- А если первое тело умерло?

- Значит, нарушен закон равновесия, и исторгнутая душа будет стремиться вернуться в тело.

Я поежился. Перспективы не радовали. Сон и амулет теперь обрели совершенно ясное значение. И еще – Белек, несомненно, знал. Знал, что выселенная душа Торнхелла будет стремится вернуться. Но, однако, рискнул. Но мне он сказал иное – он сказал, что просто подцепил мою душу, а душа Торнхелла, дескать, будет теперь странствовать в пространстве.

Соврал, старый хрен. Соврал, лишь бы я взялся за работу. Он знал, что у меня будет некое время, скорее всего, те самые два года, за которые ОНИ не успеют вытащить мою душу из чужого тела.

Ах да, я вспомнил, кто такие – ОНИ. Белек называл их – «Стражами». Некие сущности, возможно, межмировые, надзирающие за вселенским порядком. Все радостнее и радостнее. Но пока на мне амулет брай, я надеюсь, Стражи не наложат на мою душу свои загребущие руки. Но в Нораторе придется консультироваться с магами. Впрочем, это дело отдаленного будущего.

Мы помолчали, наконец Амара, вздохнув, сказала едва слышно:

- Значит, Белек мертв.

Я вспомнил Белека, умирающего в кресле. Вот почему он повторял, что скоро уйдет! Он знал, что обрекает себя на смерть. Он шел на это ради страны.

- Я этого не говорил.

- Брось, милый господин. Я разумею, что это он провел обряд. Он один из немногих в Санкструме, у кого хватило бы сил. Имперские маги – чертовы слабаки, а половина из них – жулики, что присосались к фамилии Растара. Провести обряд – значит умереть. Таков откат от заклятия, сколь бы сильным магом ты ни был. Поэтому крейны – редкость. Обычно ими подменяют личности правителей с политическими, конечно же, целями. Ты – правитель, милый господин?

До чего она умна. Выложить ей правду прямо сейчас? Пока не буду. Она ведь знает от брай, что в Нораторе Коронный совет выбрал арканцлера-зверя. А арканцлер – это я. Ну, почти я – осталось только взять мандат в Храме Ашара. Амара – человек тертый, и знает, что люди могут скрывать свои намерения оооочень глубоко, могут подделываться, искусно изображая овечек. Вдруг я – актер, изображающий паиньку, а брай не сумели разглядеть мою кровожадность на дне души, сказали – мол, он жесткий, но не сильно. А на деле – таки стану тем кровожадным зверем, которым пугают?