Архонт. Ученик

Глава 1 Наследие выбора

— Запомни, Михаил: в жизни каждого, кто облечён властью, рано или поздно наступает миг — момент выбора. Тогда всё решится: станешь ли ты великим правителем, войдёшь ли в летописи как тот, кто преобразил ход истории, или же канешь в безвестности, прозябая в тени чужой воли и собственного страха. И ты не сможешь уйти от этого часа, как не уходил до тебя ни один из тех, кого помнит история.

— Отец, прошу, не надо! Не делай этого! Никто, слышишь — никто не осмелится назвать тебя посредственностью! Ты уже сделал для Державы больше, чем кто-либо до тебя... Подумай о матери, обо мне... Как же мы без тебя? Нам будет невыносимо! Она тоже покинет меня! Выберет свой путь! Путь, ведущий к тебе!

Лицо отца — суровое, будто высеченное из древнего камня, — хранило в себе ту же неизменную доброту, что согревала меня с детства. Даже сейчас, в эту последнюю встречу, оно излучало тепло. Он ничего не сказал — только улыбнулся на мои отчаянные крики, на беспомощные попытки его остановить. Затем, не произнеся ни слова, он развернулся и медленно пошёл прочь — к ревущим винтами вертолётам дружины, его личной гвардии, словно шёл не на гибель, а на встречу с судьбой.

Я резко открыл глаза и сел в постели. Грудь ходила ходуном, лоб покрылся испариной. Я не сразу осознал, где нахожусь, и лишь спустя несколько секунд понял: это был сон. Но настолько яркий, что казалось — стоит лишь прищуриться, и силуэт отца снова возникнет передо мной, живой, настоящий.

Этот сон повторяется. Последний день, прощальный взгляд, последнее «прощай» от отца. Тогда я молча взирал на него, гордясь таким сильным и могучим родителем. Это не просто воспоминание — это веха, определившая весь мой дальнейший путь.

В тот день он возглавил и лично повёл войска и собственную дружину закрывать Портал Скверны — первый за тысячи лет. Он сражался в первых рядах против архидемона, пока сильнейшие маги не завершили печать блокировки портала. Он исполнил свой долг. Он победил.

Но победа была омрачена предательством.

Возможно, демон лишь отступил, хотя, мне хочется верить, что отец его убил. Но что я знаю наверняка, — его самого убил не предводитель Скверны, люди. Бояре, дворяне, те, кому он верил. Они добили его, когда он, едва живой, лежал после битвы, израненный и истощённый. Они знали: вернись он в полную силу — им бы не было пощады. Но тогда он был лёгкой мишенью для них. Лёгкой и беспомощной.

Эти события, заставили меня впервые осознать: человеческое коварство не имеет дна. Главы большинства старейших родов и их вассалы, те, кто должен был сражаться с ним плечом к плечу, не явились на призыв. Их дружины участвовали в бою, а они... словно испарились. Затаились в тенях. Явились к месту сражения, под Курском, только в самом конце — чтобы убить тех, кто ещё оставался в живых. И захватить власть. Всё было разыграно с холодной точностью.

Потребовалось всего пять месяцев, чтобы предатели уладили между собой вопрос наследства, доставшегося им вместе с кровью. Они спорили, плели интриги, разрывали трон между собой, как голодные звери делят падаль. И пришли к решению: меня, единственного прямого наследника, нужно устранить. А на престол посадить моего малолетнего брата — племянника отца. Ребёнка, неспособного даже, выговорить слово «выбор».

Мой дядя погиб в той же битве, а тётя умерла ещё при родах. Мальчик остался один, не ведая ничего и не понимая сути происходящего вокруг себя. Он был удобен — дитя без воли, марионетка в руках опытных кукловодов. За его спиной бояре создали регентский совет — механизм власти без законов, без чести, без правды. Их поход к верховенству над державой был тернист, но напорист, как буря, сметающая всё живое.

На их пути оставалась лишь моя мать. Женщина, в чьей крови жила воля моего отца. Последний оплот истины. Вокруг неё начал образовываться новый центр силы, это пугало и тревожило предателей. Они предложили ей монастырь, покой, безмолвие. Она выбрала бой — без шансов, без помощи, но с достоинством. Потому что знала: молчание тоже предательство.

— Если я соглашусь, предам его волю. Муж мой говорил: «Покорность Господу — служение Правде». Не плачь, сын мой. Я иду к Создателю с открытым лицом. И пусть Он рассудит меня.

Эти слова впились в мою душу, как раскалённый клинок. Я молил её отказаться, кричал, терял голос — но она, как и отец, сделала свой выбор. И не отступила. Как скала в бурю, как знамя на ветру.

Когда вспыхнул бой и заговорщики пошли в атаку, меня спас сын атамана дружины — той самой, что пала в сражении с архидемоном, верные воины отца. Он вытащил меня, словно агнца, из-под жертвенного ножа. А рядом с матерью пали последние защитники рода. Все, до последнего воина. Их кровь оросила камни дворца, а имена — забылись для тех, кто праздновал победу над ними.

Прошло четыре года. Скитания, потери, унижения. Я бы давно сдался, если бы не Дмитрий Васильевич — наставник, воин, человек долга. Он не дал мне утонуть в жалости к себе, не дал скатиться в пучину отчаяния. Он говорил: «Ты — потомок Великих. Отвергнуть испытания — значит отвергнуть их выбор». Он стал моей совестью, когда собственной уже не хватало.

И вот мы в пути. Уже неделю мы пробираемся к Лабиринту Судеб — месту инициации одарённых. Там я должен получить свой Дар. Сны вернулись. Как будто отец чувствует мою тревогу. Или зовёт. Или предупреждает.

— Михаил, пора вставать, — раздался голос Дмитрия Васильевича. За дверью постучали — и наставник вошёл, как будто точно знал момент моего пробуждения. Его шаги были лёгкими, но военную выправку скрыть было невозможно.

Окинув взглядом комнату, он спросил:

— Опять отец снился?

— Откуда ты знаешь?.. — Я каждый раз удивлялся его аналитическим способностям.

— Поживи с моё, — усмехнулся он. — Научишься замечать главное. А потом — делать выводы.

Пока я умывался, он, как обычно, не удержался от наставлений: про терпение, возраст, мудрость. Его утренние поучения стали привычным ритуалом. Я слушал с полуулыбкой. Иногда хотелось поддеть его, но язык не поворачивался.