Ариэль, принцесса Синих Вод

Глава 3

Дворец содрогается от торжественной музыки, но в моей душе нет ни капли радости. Сегодня день прощания с Аристой. Моя пятая сестра, та самая, что еще вчера тайно целовалась в коралловых зарослях с гвардейцем Кораллом, сегодня официально покидает родной дом. Гости из Шелкового Залива прибыли в полном великолепии: их чешуя блестит, как драгоценные камни, а дары, которые они привезли от Падишаха, заполнили всю главную залу. Здесь чаши, полные вкуснейших плодов, которые собирают на южных плантациях водорослей, бочки с хмельным перебродившим соком, рулоны разноцветной ткани из водорослей, расшитой жемчугом и драгоценными нитями, и конечно, же, ларцы, полные драгоценных камней и шкатулки с украшениями, награбленными на дне морском после штормов.

Отец, владыка Синих Вод, восседает на своем троне, и его облик внушает трепет. Он кажется довольным — очередной политический союз скреплен браком, и судьба еще одной дочери устроена. Я вижу Аристу: она выглядит бледной, её руки слегка дрожат, когда она принимает поздравления. Я-то знаю, что её сердце осталось здесь, с тем наглым гвардейцем, который так бесцеремонно вломился в мой тайный грот.

— А теперь, — громовой голос Нептуна разносится под сводами, заставляя мелких рыбешек врассыпную бросаться из залы, — моя любимая дочь, Ариэль, споет в честь этого великого союза!

Я выплываю на середину. Сотни глаз устремлены на меня. Сестры — Аквалия, Аквавита и другие — смотрят с привычной смесью зависти и насмешки. Я чувствую в руках свою арфу. Отец ждет от меня пафосных гимнов о войне и победах, таких как «Отправлялся тритон на войну» или «Победа в глубоких водах» Он считает романтичные мелодии «глупыми песенками для кумушек-сплетниц».

Но глядя на Аристу, которую увозят к незнакомому мужу, я не могу петь о войне. Во мне закипает чувство протеста. Почему мы всегда должны подчиняться его приказам? Почему мы не можем жить своим умом?

Я касаюсь струн. Вместо бравурного марша из-под моих пальцев вылетает нежная, полная тоски мелодия. Я начинаю петь ту самую запрещенную песню — «Как красивы кораллы»

— Как красивы кораллы, сверкая,
И в дымке далекой тая,
Вдали от родной стороны
Завяли морские цветы...

Зал замирает. Я вижу, как лицо отца начинает наливаться багровым гневом. Его ноздри раздуваются, а пальцы сжимают трезубец так, что белеют костяшки. Но я не могу остановиться. Голос крепнет, наливается силой, я пою о разлуке, о чужих богах в далеких гротах, о русалке, умирающей от тоски по дому.

В этой песне переплетаются тоска по дому, горечь неминуемой разлуки и скрытый протест против воли Нептуна:

— Пусть шепчут теченья иные
О чуждых мне берегах,
Здесь стены стоят ледяные,
И холод в моих волосах.

Забыт золотистый песок,
Где в детстве мы вместе играли.
На север, на восток...
Нас тени глубин разорвали.

Но сердце — оно не из камня,
В нем плещется память о нас.
Захлопнулась тайная ставня,
И свет в моем доме погас.

Не будет ни песен, ни смеха,
Лишь в гротах — чужие боги.
И горьким, израненным эхом
Ложатся морские дороги...

Как красивы кораллы, сверкая,
В молчанье веков замирая.
Я стану прозрачной пеною…

— МОЛЧАТЬ! — рев Нептуна буквально сносит меня с места.

Музыка обрывается со звоном лопнувшей струны. Гости в ужасе вжимаются в коралловые стены.
— Как ты смеешь?! — отец поднимается с трона, и вокруг него начинают вращаться яростные водяные воронки. — Я приказал тебе славить мощь нашего королевства, а ты скулишь о слабости и человеческих бреднях!

— Это не бредни! Это то, что чувствует Ариста! — кричу я, теряя остатки осторожности.

— Вон! — его голос, магически усиленный, бьет меня физически. — С глаз моих, неблагодарная девчонка!

Я разворачиваюсь и, отчаянно работая хвостом, мчусь прочь из залы. За мной, едва поспевая, плывет перепуганный Флаундер. Я знаю, куда мне нужно. Только там, в моем тайном гроте, среди вещей, которые когда-то принадлежали людям, я чувствую себя собой.

Я влетаю в узкий лаз, сердце колотится в самом горле. Флаундер испуганно тычется мне в ладони.
— Все хорошо, Флаундер, здесь он нас не найдет, — шепчу я, прижимаясь к холодному камню.

Я оглядываю свою коллекцию: причудливые вазочки, обломки инструментов, старинные вещицы, которые я находила на дне после кораблекрушений. Каждая из них — это история, мечта о мире там, наверху. Я вспоминаю того прекрасного юношу на корабле, чей взгляд, казалось, выжег на мне метку.

Но внезапно тень падает на вход. Мой милый маленький гротик освещается ослепительным, ядовито-синим светом.
— Значит, вот где ты прячешься, — раздается леденящий голос отца.

Он врывается внутрь, и его огромная фигура занимает все пространство. За его спиной я мельком вижу торжествующее лицо гвардейца Коралла. Этот мерзавец все-таки предал меня! Он рассказал отцу про мой тайный ход.

— Что это за мерзость? — Нептун указывает тризубцем на мою коллекцию. — Человеческий хлам? Вещи двуногих, которые несут нашему народу только зло?!

— Папа, пожалуйста! Это просто красивые вещи... — я пытаюсь заслонить собой статую юноши.

— Ты связалась с миром людей! — его ярость переходит в безумие. — Ты нарушила мой прямой запрет!

Он поднимает трезубец, и из него вырываются молнии. Первый удар приходится на полки с посудой. Хрупкий фарфор, который я так бережно собирала, разлетается на тысячи осколков.
— Нет! Пожалуйста! — я кричу, захлебываясь слезами.

Но он не слушает. Он громит всё. Зеркала превращаются в осколки, размокшие книги, которые я пыталась расшифровать, рвутся в клочья. Его гнев ужасен. Последним ударом он сокрушает каменное изваяние принца, разбивая его на безжизненные куски.

— Теперь тебе не о чем будет грезить, Ариэль, — холодно произносит он, оглядывая руины моего мира. — Возвращайся во дворец.

Он уплывает, оставляя за собой облако мутной взвеси и обломков. Я остаюсь одна среди обломков своей жизни. Мое сердце, и без того очерствевшее от непонимания сестер, теперь окончательно разбито.