Аристократка под маской служанки

День, когда все пошло не по плану.

«Так, вроде бы это здесь…» — я замедлила шаг, вглядываясь в очертания ворот сквозь лёгкую дымку утреннего тумана. Камень потемнел от времени, а железные петли покрылись тонкой коркой ржавчины — будто само место хранило чьи‑то забытые тайны. «Надеюсь, там кто‑нибудь есть», — прошептала я, и собственный голос прозвучал непривычно тихо на фоне безмолвия двора. У ворот стоял стражник — неподвижный, словно высеченный из того же серого камня. Я подошла, стараясь ступать твёрдо, хотя внутри всё дрожало от неуверенности.

— Добрый день. Я по поводу работы…

Он чуть склонил голову, будто заранее знал ответ:

— Мисс Маргарита? Вас уже ждут.

Я фыркнула, пытаясь скрыть неловкость. В груди шевельнулось странное раздражение. «И откуда он меня знает? Неужели я такая важная особа, чтобы… Нет. Я просто служанка. Наверняка о моём визите просто предупредили — и всё». Но отчего‑то от этой мысли легче не становилось.

— Мисс, вы задумались? Я сказал, что вас уже ждут.— Да‑да. Извините, — кивнула я и шагнула вперёд, чувствуя, как холодный воздух касается щёк, будто предупреждая: «Ты переступаешь черту».За воротами меня ждал другой стражник.

— Мне велено вас проводить.Я снова кивнула, и мы двинулись по аллее. По обе стороны тянулись высокие кипарисы, отбрасывая длинные тени, похожие на вытянутые пальцы. Я вертела головой, жадно впитывая каждую деталь: кованые фонари, поблёкшие от времени гербы на стенах, трещины в плитке, в которых пробивалась упрямая трава. Стражник косился на меня, вздыхал, но молчал — словно я нарушала какой‑то неписаный дворцовый этикет одним своим любопытством.Наконец я не выдержала:— Да‑а‑а, красиво тут у вас… но мрачно.

— Так захотел хозяин, — коротко бросил он.И всё. Больше ни слова. Ни намёка на разговор. «Ну и пусть, — подумала я, стискивая пальцы в кулаки. — Молчи себе. А я всё равно всё замечу».Мы дошли до массивной двери — такой тяжёлой, что, казалось, она могла выдержать осаду. Страж позвонил в колокольчик; звук прозвенел тонко и пронзительно, будто вспорхнула испуганная птица. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина средних лет — в строгом платье, с собранными в тугой узел волосами. В её взгляде читалась смесь усталости и настороженности.

— Мисс Маргарита?!

— Угу, — пробормотала я, внезапно растеряв все заготовленные вежливые фразы.

— Проходите. Лорд Роберт вас уже ждёт.

— Хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя сердце колотилось где‑то у горла.

«Ага, ждёт и не дождётся, — мелькнуло в голове. — Наверняка какой‑нибудь старый хрыч тут засел. Хм…» Но стоило мне дойти до кабинета, как все заготовленные суждения рассыпались в прах.

Женщина постучала.

— Войдите.

— Я привела её, господин.— Хорошо, Ана, спасибо. Можешь идти.

«А это ещё что за павлин?! Лорд?! Мужчина?! Эм…» — мысль пронеслась вихрем, сбивая дыхание.— Значит, Маргарита…Он поднял на меня взгляд, и я невольно замерла. В его зелёных глазах плясали дерзкие искры, будто он знал какой‑то секрет — и не собирался им делиться. Тонкие губы расплылись в едва заметной, но отчего‑то обезоруживающей улыбке. Он и правда напоминал романтического музыканта, покорителя сердец: в нём была эта небрежная элегантность, лёгкая надломленность, которая манит и пугает одновременно. Но волосы… Они плавно спадали с плеч, две слегка закрученные пряди очерчивали лицо, словно художник нарочно выделил эти линии, чтобы подчеркнуть его противоречивость.Я судорожно вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание.

«Ладно, Марго, хватит любоваться этим....господином. А то мало ли что… Ещё подумает, что ты тут в обморок готова упасть».

— Ты подходишь, Марго. Можешь приступить к работе.

— Что, позволите? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

— Ты мне подходишь. Сейчас позову Мелиссу — она всё расскажет.

«Что‑о! Он даже не знает меня! Даже не спросил ничего! Я же с улицы! Незнакомка! Чужачка! Ну ладно… Он хозяин… Эх… Как‑то всё странно».

Я снова кивнула, чувствуя, как внутри ворочается смесь тревоги и упрямого любопытства.

— Разрешите выйти?

— Хорошо, — он подмигнул мне, и от этой непринуждённой дерзости у меня на щеках вспыхнул румянец. — Ещё увидимся, леди Марго.

Я поспешила прочь, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.

«Да что он себе позволяет! Павлин! Я — слуга, он — господин, хозяин, чёрт побери! Что за неоднозначные взгляды! А эта улыбочка…» — я стискивала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. — «Так, спокойно, Марго, спокойно. Ты здесь работать, а не влюбляться в лордов».

В коридоре ко мне подошла девушка — лёгкая, словно ветерок, с озорными искорками в глазах.

— Ты Маргарита?

— Да. А ты, значит, Мелисса?

— Ага. Пошли к остальным. Познакомишься. И форму тебе подберём.

Я кивнула, и мы зашагали по коридору, где эхо наших шагов смешивалось с тихим шёпотом старых стен. Как оказалось, во дворце служило всего четверо служанок — я стала пятой. Ана была старшей: в её движениях чувствовалась спокойная уверенность женщины, которая знает этот замок лучше, чем собственный дом. Немногочисленный штат, но с работой они справлялись — будто каждый уголок дворца был им родным.

— Ты видела его?! — вдруг выпалила Мелисса, едва мы свернули в узкий проход, пахнущий воском и лавандой.

— Кого?

— Лорда! Марго, он такой… такой…

— Самый обычный, — ответила я, хотя в груди всё ещё гулко стучало. Хотелось добавить «павлин», но я сдержалась — не хотелось портить едва зарождающуюся дружбу.

— Марго?! Тебе он что, не понравился? Да он — воплощение красоты!

— У всех вкусы разные. Ты в восхищении, а он у меня… вызывает отвращение, — произнесла я твёрже, чем чувствовала.

— Отвращение?! Ты с ума сошла?! Лорд тебя одну сразу принял! Ты ему приглянулась!

— Не неси чушь, — буркнула я, отводя взгляд. Но в глубине души шевельнулось что‑то похожее на тревогу.

— Вот увидишь! — Мелисса рассмеялась, и этот звонкий смех на мгновение разогнал сгустившуюся вокруг меня тень сомнений.Так мы и дошли до комнаты для служанок. Там я познакомилась с остальными. Самыми молодыми были я и Мелисса; женщины постарше — лет тридцати–сорока — отнеслись ко мне спокойно, по‑деловому: ещё одна служанка, и ладно. Быстрее работа пойдёт. Их сдержанность неожиданно успокоила меня: в ней не было ни враждебности, ни излишней теплоты — просто будничное принятие.Меня это вполне устраивало. Мне подобрали форму — простую, но добротную, из плотной ткани, которая, казалось, была создана для того, чтобы скрывать и защищать. Я переоделась, ощущая, как с каждым снятым слоем уличной одежды на плечи ложится новая тяжесть — тяжесть чужой жизни, чужих правил.— Так, девочки, а что нашей Марго делать? Ана, ты у нас старшая…