Аркада

Глава первая

Прошло уже двадцать лет, а я до сих пор очень хорошо помню тот день. Для меня он начался со звонка в дверь нашей квартиры и крика отца:

— Антон! Подойди сюда! Немедленно!

Что я тогда понимал? Что вообще понимают дети в семь лет? Семь, десять, восемнадцать, двадцать семь… В любом возрасте нам кажется, что уж мы-то совсем не похожи на наших бестолковых ровесников и делаем всё правильно, но разве это верно? Сейчас я знаю, что моя жизнь точно такая же, как у большинства, и точно так же, как и они, я далёк от понимания её целей, смысла. Её необходимости.

Я, мелкий, готовый через месяц пойти в первый класс, в одних синих трусах и зелёных в красный горошек носках стоял перед отцом и нашим соседом с четвёртого этажа и соображал, как оправдаться за то, что наделал. Ведь мы же всего лишь играли. Я не хотел. Я не думал, что будет так… Не думал. Но подумал отец.

— За то, что испортил дверь в квартиру Андрея Васильевича, ты сегодня лишаешься поездки в цирк!

Цирк! Я так ждал его. У меня были планы. Фотография с тигром и обезьянкой. Такая была у Ленки из соседнего дома. Она постоянно ею хвасталась, и мне совсем не хотелось отставать. Нет, не хвастаться тоже, но иметь возможность сказать: «И у меня есть!» — да. Еще хотелось съесть за раз два стаканчика мороженого. Нет, три! Тоже на спор. Ромка — мой старший брат — сказал, что это невозможно, и я должен был доказать, что он неправ. Обязан! И ещё хотелось, чтобы мне купили огромную сахарную вату. Её — просто потому, что такую брали в прошлую поездку, и она осталась самым ярким воспоминанием. Огромная, разноцветная, пахнущая жжёной карамелью и чуть-чуть — клубникой…

Всё это внезапно пропало, словно скрытое за той огромной тёмно-синей кляксой, которая осталась после нас с Витьком. Но мы были уверены, что банка не разобьётся. Парни с соседней стройки нам сказали, что она очень прочная, из закалённого стекла, и что её невозможно раздавить даже гидравлическим прессом. Мы просто решили проверить, что не просто так отдали за неё свои самые ценные вещи. Я — подаренный дедом, барабан, сделанный из старой кастрюли и куска дерматина. Витёк — заводного робота, у которого всего-то не работала лампочка, а остальное было как у новенького. Мы долго думали, как проверить, а потом решили, что нужно попробовать кинуть во что-то железное. С силой. А в нашем подъезде только та дверь оказалась подходящей, ничем не обитой, а значит — самой крепкой. И чтобы придать банке веса, налил в неё краску — дворник как раз обновлял заборчики вокруг клумб во дворе. Это был почти научный эксперимент!

Но ни один мой довод не приняли. Я стоял, опустив голову, в тех же трусах и носках, и слушал, как отец обещает соседу, что всё исправит, а потом договаривается с бабой Машей из квартиры под нами, чтобы посидела со мной, пока они будут в городе. Мама покачала головой, соглашаясь с отцом и укоризненно глядя на меня. Она всегда во всём соглашалась с отцом. Ромка покрутил пальцем у виска и показал мне язык, понимая, что он уже выиграл в нашем споре. А Лизка не сказала ничего. Младшая сестрёнка в свои два года в принципе ещё плохо говорила. Да и понимала мало что.

Они уехали, а я остался. Сейчас я часто думаю, а что, если бы мы поехали вместе? Может, ничего бы не случилось? Или случилось, и мне сейчас было бы всё равно, потому что меня бы тоже не стало. Сплошное «бы»... Но говорят, что история не имеет сослагательного наклонения, и в тот день я остался один. А за окном ярко светило солнце и люди толпами шли по улицам — несли транспаранты и флаги, пели песни о дружбе народов и отпускали в синее-синее небо разноцветные воздушные шары.

***

Шум работающих системников и шорох клавиш почти усыплял. Я смотрел в экран перед собой и видел не таблицу с последними отчётами, которые мне прислали на проверку, а что-то постепенно расплывающееся. Давно пора было сходить к офтальмологу и проверить зрение: кажется, мои минус полтора стали превращаться в минус два, если не больше. Но ведь для этого нужно для начала снять трубку и позвонить, чтобы записаться на приём. А я никогда не любил разговаривать по телефону. Проще лицом к лицу. Но если так, то нужно собраться и поехать в клинику, а это время и нервы. Да и отдыхать нужно по ночам, а не книги читать, чтобы потом на работе быть огурцом.

— Эй! Ты чего? Завис, как твой комп?

Я поднял взгляд и увидел перед собой Иру. Она стояла, облокотившись на стойку, отгораживающую моё рабочее место, и смотрела, как я, уткнувшись взглядом в строчки с цифрами на экране, реально завис. Ира, на которую я готов смотреть бесконечно. Ира, которая стала мне лучшим другом, но не стала девушкой, потому что однажды я струсил.

— Не, — я провёл ладонью по лицу, смахивая сонливость, посмотрел на неё — да, на ладонь, а потом ткнул пальцем в одну из строк, — просто тут ошибка. Вот сижу и думаю, что теперь делать: то ли забить, но тогда в конце квартала можем пролететь с налоговой, то ли к Петру Васильевичу идти, но он точно не будет рад, что я его косяк обнаружил. В прошлый раз он на меня докладную написал, благо хоть, брат твой понял, что в тот раз не моя вина была.

— Слушай, — Ира обошла стойку и наклонилась над моим плечом, всматриваясь в экран, и меня обдало легким ароматом. Кажется, о таком говорят что-то вроде «морской бриз и нотки жасмина», — ты бы с этим напрямую к Диме и сходил. Василичу давно пора на пенсию, он уже не вывозит. Вы бы вдвоём посмотрели, и, глядишь, к новому году у нас появится новый главный бухгалтер. А там…

— Да не хочу я! — Кажется, я сказал это немного резко, потому что сидящая за соседним столом через проход Дина, до этого усиленно молотящая по клавишам, замерла и посмотрела на меня. Я покачал головой, показывая, что всё в порядке, и она вернулась к своему делу. Наверное, очередной фанфик пишет, или как они там у них называются.