Аркаим для двоих

Глава 7: Цена доверия

Дни в мире-отражении, который мы втайне прозвали «Ампирным», растянулись в однотонную, напряжённую ленту выживания. После того случая в студии мы стали призраками в полном смысле слова. Никаких больше уютных убежищ с печками. Мы спали по очереди в холодных подвалах, на чердаках, в заброшенных автомобилях на свалке на окраине города. Еду добывали, роясь в мусорных контейнерах за столовыми и кафе – здесь выбрасывали много, качество пищи было странным, часто безвкусным или с непривычными привкусами, но это было калориями. Воду брали из уличных колонок или кранов в общественных туалетах. Мы были грязные, вечно замёрзшие, пахшие сыростью и страхом.

Но хуже всего была не физическая лишения. Хуже была нарастающая трещина между нами. Та ночь в студии, прерванная лучом фонаря, висела в воздухе невысказанным упрёком и источником болезненной неловкости. Мы были вежливы друг с другом, координировали действия, делили пищу и ночные дежурства. Но та лёгкость, тот проблеск глубокого понимания, что мелькнул перед поцелуем, исчез. Мы снова стали просто сообщниками по несчастью. Только теперь между нами лежало ещё и это – вспыхнувшая и тут же задавленная страсть, превратившаяся в тяжёлый, неразрешённый груз.

И всё это время во мне зрело, набухало, как фурункул, одно желание. Оно стало навязчивой идеей, звучавшей в голове монотонным, неумолимым ритмом: ДОМОЙ. Я хотел домой. В свой мир. К своим обоям с цветочками, к скрипучей двери, к пыльному балкону, к Дошираку на завтрак, к работе на «Кванте», к шефу, который хочет меня женить. Ко всему этому скучному, предсказуемому, серому ада. Потому что это было МОЁ. И это было НОРМАЛЬНО. Всё, что происходило сейчас, – аномалия, ошибка, кошмар, из которого нужно проснуться.

Лера чувствовала это моё настроение. Она видела, как я замолкаю на долгие часы, уставившись в пространство, как я машинально черчу пальцем на пыли схему простейшего радиопередатчика, как я вздрагиваю от каждого необычного звука, надеясь и боясь, что это знак Службы, но Службы моей, той, которая могла бы меня найти и, пусть через допрос и стирание памяти, вернуть обратно.

Наш первый по-настоящему крупный разговор случился через неделю таких скитаний. Мы нашли относительно безопасное место для дневного отдыха – небольшой, ухоженный парк в центре этого странного Краснодара. Парк был пуст в будний день, лишь пара стариков на дальней аллее кормила голубей. Здесь было тихо, и главное – здесь были фонтаны. Не обычные. Они светились. Не светом, а самой водой. Струи били вверх, переливаясь всеми оттенками фиолетового и сиреневого, как будто в них был растворён какой-то хемилюминесцентный состав. Свет был мягким, неярким, даже в пасмурный день создавая вокруг фонтанов мистическое, неземное сияние. Мы сидели на скамейке в отдалении, разделив последнюю булку, купленную на найденные утром у мусорки странные, толстые бумажные деньги (они здесь явно ценились).

Я смотрел на фиолетовые струи и думал о своём парке. О фонтане, который никогда не работал. О запахе жареных семечек и шашлыка. О простой, такой далёкой теперь нормальности.

– Мы не можем так продолжать, Лера, – сказал я наконец, не глядя на неё. Голос мой звучал глухо, отрешённо.

– Что именно? – спросила она, осторожно, как будто ожидая удара.

– Всё. Бродяжничать. Питаться из помойки. Ждать, пока камень накопит заряд неизвестно от чего. Нам нужен план. Конкретный план, как мне вернуться.

Она помолчала, отламывая крошечный кусочек мякиша.

– Камень заряжается медленно в стабильных мирах. Здесь фон тихий. Нужны недели, чтобы накопить энергию для целенаправленного прыжка. Или… сильный внешний источник.

– Значит, ищем источник! – я повернулся к ней, и в моём голосе прорвалось долго копившееся отчаяние. – Ты же физик! Ты должна понимать, что нужно! Давай искать электростанцию, трансформаторную будку, что угодно! Вместо того чтобы прятаться по подвалам!

– И привлечь внимание местных аналогов Службы? – её голос стал холоднее. – Или просто властей этого мира? Мы не знаем, на что они способны. Одно дело – двое бродяг. Другое – двое, пытающиеся взломать энергосеть.

– А что нам ещё делать?! – мои слова вырвались почти криком. Пара голубей взлетела с соседней скамейки. – Ждать, пока нас всё-таки найдут твои серые друзья? Или пока мы сгниём здесь? Я не хочу здесь оставаться, Лера! Я хочу домой! Понимаешь? ДОМОЙ!

Последнее слово прозвучало как выстрел. Оно повисло в воздухе между нами, тяжёлое и ядовитое.

Лера отставила булку. Её лицо стало каменным. Только в глазах, в этих глазах цвета предрассветного неба, плескалась боль. Глубокая, ранящая боль, как от предательства.

– «Домой», – повторила она без интонации. – В свой уютный, безопасный мирок. Где нет Службы. Где тебя никто не ищет. Верно?

– Да! – выпалил я, не слыша подтекста в её словах. – Ты же сама говорила, что они могли не заметить мой уход. Что я – случайность. Значит, есть шанс, что в моём мире всё спокойно! Я могу просто… вернуться. И забыть это как страшный сон.

– А я? – её шёпот был едва слышен, но он пронзил меня острее крика.

Я замер.

– Что «ты»?

– Что я буду делать, когда ты уйдёшь? – она подняла на меня взгляд, и теперь в её глазах была не только боль, но и ярость. Холодная, обжигающая ярость. – Останусь здесь одна? С камнем, который, возможно, не перенастроить без твоего «резонансного воспоминания о дожде»? Или ты предлагаешь мне идти с тобой? В твой мир? Где Служба, с огромной вероятностью, уже знает о моём существовании и, возможно, дежурит у всех потенциальных точек входа? Или просто в мир, где у меня нет ничего? Нет документов, нет денег, нет прошлого? Я стану для тебя обузой, Семён. Преступницей, которую нужно прятать. Или тебе плевать?

Её слова обрушились на меня лавиной. Я не думал об этом. Я думал только о своём побеге. О своём спасении. Её судьба была где-то на периферии, размытым пятном в плане под названием «вернуться».

– Я… я не сказал, что оставлю тебя, – попытался я выкрутиться, но это прозвучало фальшиво.