Аркан для скептика

Глава 10: Побег в пустоту

Отъезд был не импульсивным бегством, а тщательно спланированной капитуляцией. Саша действовала с ледяной, автоматической точностью, словно демонтировала опасный объект. Сдала квартиру, отписалась от всех рабочих чатов, написала Дмитрию Сергеевичу сухое письмо о внезапном творческом кризисе и необходимости взять долгий неоплачиваемый отпуск. Ему она была больше не нужна; проект «Сигма» давно жил своей жизнью. Артёму она не написала . Между ними теперь лежала не ссора, а целая пропасть исполненного пророчества, и кричать через неё было бессмысленно.

Она выбрала глухую деревню в тверской области, сняла домик у озера на краю леса у пожилой пары. Место было идеально пустым: ни гадалок, ни навязчивых знаков, ни любимых кофеен. Только небо, лес, вода и тишина, давящая своим физическим весом.

Первые дни она просто существовала. Спала по двенадцать часов, просыпалась, смотрела в потолок, ела консервы, снова спала. Депрессия накрыла её не волной тоски, а слоем ваты, глушившей все чувства. Она не плакала. Она была пустой скорлупой, из которой вынули всё содержимое, включая боль. Мир без карт, который она так боялась, наступил. И он был абсурден.

Раньше каждый день был вектором, стрелой, летящей к цели. Теперь время превратилось в однородную, липкую массу. Завтрак не отличался от ужина, понедельник от четверга. Она пыталась вернуться к старому проекту под кодовым названием «жизнь по линейке». Села за ноутбук, открыла новый документ.

Цель: Выйти из кризиса.

Подзадачи:

Восстановить режим.

Найти удалённую работу.

Вернуться в город.

...

Курсор мигал на пустой строке. Она не могла написать пункт 4. Потому что пункт 4 раньше всегда был связан с будущим. А будущее стало запретной, отравленной территорией. Любая цель, любой план отныне был под подозрением. А вдруг это опять сбудется? А вдруг, запланировав «наладить личную жизнь», она невольно запустит новый виток роковых карт? Планирование, её суперсила, обернулось против неё. Оно стало не инструментом строительства, а возможностью рытья очередной ловушки для самой себя.

Она вышла на крыльцо. Ранняя осень красила лес в огненные цвета. Раньше она увидела бы в этом гармоничную палитру, возможно, идею для проекта. Теперь она видела просто химический процесс распада хлорофилла. Никакой красоты, только безразличная биология. Мир, лишённый смысла и предзнаменований, оказался чудовищно плоским, как экран с выключенным питанием.

Однажды, в порыве отчаяния, она попробовала погадать сама. На обрывках бумаги нарисовала подобие карт: солнце, туча, дерево, дорогу. Перемешала и вытянула одну. Выпала «дорога». Она замерла, сердце бешено заколотилось: это знак? Нужно уезжать? Возвращаться? Или это просто кусок бумаги? Она скомкала листок и швырнула в печь, чувствуя приступ панической ярости. Она отравила себя. Даже самодельный, глупый символ теперь обладал властью запускать в ней механизм страха.

Её навещала только хозяйка, баба Люда, носила молоко и пироги. Она смотрела на Сашу добрыми, не задающими вопросов глазами и однажды сказала:

— Ты, дочка, как пустой дом. Сквозь тебя ветер гуляет. Надо печку затопить, а то зябко будет.

Саша лишь кивала. Затопить печку означало разжечь внутри что-то. А она боялась любого огня, даже самого крошечного.

Единственным знакомым островком был её профессиональный навык. В полном отчаянии, чтобы просто занять чем-то пальцы и часть мозга, не отвечающую за страх, она открыла графический редактор. Стала рисовать абстрактные композиции. Не для проекта, не для клиента. Про так. Линии никуда не вели . Цвета не несли смысла. Это был симулятор деятельности, бег в колесе, которое крутилось в полной пустоте.

Однажды она наткнулась на книгу. Не свою. Должно быть, её забыл предыдущий жилец. Тонкий потрёпанный томик в мягкой обложке: «Таро: Архетипы и символы. Негадание, а диалог с подсознанием».

Она отшвырнула её, как горячую железку. Потом, через час, подошла и разглядывала со стороны, словно мину. Потом, ночью, когда тишина стала невыносимой, она взяла книгу, села под одеяло с фонариком и открыла её на случайной странице. Не для того, чтобы гадать. Просто чтобы понять, какой яд её отравил. Чтобы увидеть врага в лицо.

На странице была изображена карта «Отшельник» и разбор: «Не предсказание одиночества, а призыв к внутреннему поиску. Светильник освещает не путь вовне, а путь внутрь себя. Время вопросов, а не ответов».

Она захлопнула книгу. Сердце стучало не от страха, а от чего-то иного. Смутного, едва уловимого. Как слабый луч в абсолютной тьме её пустоты. Это была не инструкция по предсказанию будущего. Это было описание её настоящего. До боли точное.

Она положила книгу на тумбочку и выключила свет. Впервые за многие недели она заснула не от изнеможения, а с какой-то странной, крошечной тяжестью на душе. Тяжестью, похожей на семя, которое кто-то нечаянно обронил в мёртвую, перемороженную землю.