Арктическая сага. Книга вторая: Ученица Дэвы

Глава V. Возвращенная молодость

Сны юной Ученицы великого Жреца всегда были яркими и красочными, а здесь, на Меррахоне, и вовсе стали такими, что мир яви порой казался в сравнении с ними лишь жалким их подобием. Вот и теперь ей снился сон, где она парит на новеньком ветроплане с мастером Гигулой сначала над островом, ставшим для обоих таким родным и близким, затем над лесами и вершинами Центральных Гор, потом – над Тендуаном и родным Таннором. Родное селение было уже немного подзабыто ею вследствие решения Меррахонского Совета, то бишь Учителя Анока со всеми своими двенадцатью Учениками-мужчинами, и согласия Тринадцатой Ученицы, не отпускать ее без присмотра за пределы острова до конца обучения – мало ли что могло с нею случиться! Конечно, раз в год, в великий праздник, она виделась со своими родными здесь, но вот бы увидеть за все эти годы родные места, хотя бы во сне!

Потом она внезапно обнаружила, что Мастер Гигула исчез и она, восседая на месте рулевого, правит громоздким ветропланом одна, направляя его с помощью штурвала куда ей заблагорассудится. Вот она спустилась ниже и кружит над родным домом. Во дворе ржали лошади, мычали молодые бычок и телица, видимо, купленные не так давно Анхиларом и Фионой, и заливались лаем собаки. Из окна высунулась бородатая физиономия Темиана Кассидара и за ним – полное, слегка обрюзгшее лицо его жены Нелиды. Осталось только увидеть Анхилара, Фиону и их маленького сынишку Анхара. А вот и они выскочили на двор, раскрыли ворота и приветливо машут ей руками. Вианна силится развернуться и посадить аппарат на твердую землю около самых ворот… и с удивлением обнаруживает, что ветроплан куда-то исчез, а огромные крылья приросли к спине, ожили и стали ее собственными крыльями. Не жесткими парусиновыми, а мягкими, пушистыми и похожими на крылья огромной птицы.

Наконец, она, совсем еще юная девушка-ангел с белыми крыльями и длинными каштановыми волосами, распущенными по ветру и прихваченными по линии лба тонкой серебристой ленточкой, опускается на землю и встречает своих родных, бросающихся к ней с объятиями, кружится с ними в танце, поднимается вместе с ними по очереди в воздух, смеется и… просыпается в уютной теплой комнатке в Обители Анока и его двенадцати небожителей-Учеников. Голоса и образы из сна стали прозрачными, размытыми и, наконец, растворились в яви.

- Какой хороший сон, – отметила она, блаженствуя, но тут же едва не всхлипнула от осознания, что видела родной дом лишь во сне.

Тоска по дому временами одолевала Вианну, то есть доселе, как известно читателю, Эйру эн Кассидар, но она уже знала, как с этим бороться. И, тем более, не так давно она поделилась своими терзаниями с Наставником и тот согласился по окончании следующего Праздника сам лично съездить с ней в Таннор верхом на Мельхиоре. Свое желание не оставлять юную Ученицу без присмотра и внимания он объяснял тем, что она была для всех своих родных дороже золота и платины и от ее судьбы зависела судьба всего Кассидарова рода, а то и всего селения, поскольку злонамеренный Волк, по его словам, все больше выживал из ума и привлекал к себе других подобных ему созданий. И что в ее, Эйры эн Кассидар, роду находится человек, тайно намеренный погубить весь род, но сделать это он может, лишь причинив вред своей младшей сестре по ее неосторожности. И еще – то, что из всего рода теперь уязвима была только она.

Эта новость не особо потрясла Вианну, так как она прекрасно знала нру своего брата Анокса, и она рада была отправиться в это путешествие с Наставником хоть завтра. Если бы он делал это почаще, думала она, то не было бы причин тосковать по дому, где она родилась.
Отбросив невеселые мысли и чувства, Вианна встала с мягкой пуховой постели, застелила ее, умыла руки ароматной розоватой водой в медном чане и бросила взгляд на маленький столик, где медленно остывал завтрак – толокняная каша с маслом из льна, запеченные перепелиные яйца со свежей зеленью, сладкие булочки и полная глиняная кружка горячего рифиля. Все это могло означать только одно: «Вставай, маленькая соня, опять проспала время завтрака». И точно, подумала она, отдернув занавеску и раскрыв створки небольшого окна, затянутые мозаикой из сваренных между собой тонких прозрачных кристаллов, – солнце было уже высоко.

Наскоро поев, она надела небольшую, специально сшитую ею для себя, черную литарду с длинными рукавами, золочеными клепками и нашивками, и накидку-мантию алого цвета, застегнув ее серебряной брошью, тщательно расчесала волосы, повязав голову под ними вышитой зеленовато-серебристыми нитями узенькой полоской ткани, и выскочила из комнаты искать Ина: без его помощи она не скоро отыщет винтовую лестницу, ведущую в потаенную комнату Учителя.

Славина она застала в кухне за мытьем чашек и ложек.
- С рассветом тебя, Вианна-дэвир! – с улыбкой поприветствовал ее Ина.
- И тебя с рассветом, Ина… а чего ты, Хранитель Алмазного Клинка, посуду моешь?
- Мы с ребятами решили, что сегодня ее мою я, – ответил парень, брякая глиняными, керамическими, стеклянными и серебряными изделиями в большом деревянном корыте. – Не говори только Учителю, чем занималась вчера после обеда, он велел нам тренироваться, а не объезжать новый ветроплан. Если сегодня он начнет нас проверять…
- А где Мастер Гигула?
- Пошел заниматься делами. Он человек хозяйственный, в отличие от нас, дармоедов, никогда не сидит просто так без дела, вот только бирюк бирюком, одним словом – сертанн…

- Да будет тебе, Ина! Гигула только наполовину сертанн, и не такой уж он и бирюк, просто подход нужно найти. Он замкнутый сам по себе и угрюмый, но на самом деле совсем не злой.
- Ага… – Ина с шумом слил мыльную воду в паз и налил себе новой – прополоскать посуду. – Как Серрал-дэва, наверное… Или, лучше, Орх. Мне мои родные рассказывали, что Орх – это сертанно-секенарское производное от имени Ори-ах-Мана, это то же, что ваш Локк или наш Черный Бог, а Ория – его супруга.

- Но это ложь. Так ведь недолго додуматься и до того, что Арраман – то же самое, что и Ори-ах-Мана, и объявить одного из наших друзей повелителем Тьмы. Я уже задала как-то этот вопрос Учителю, он сказал, что здесь много бреда и путаницы. У райванов, сеаннов и тендуанцев это имя происходит от полного имени Орхес, а он вовсе не Сын Тьмы. И еще он сказал, что настоящая Истина открывается лишь избранным Посвященным, людям с чистой невинной душой и открытым сердцем, а все эти нелепые верования и мифы есть фантазии воспаленного ума. А зачем ты упомянул Серрала-дэву?

- Учитель зовет его Сариэлем, – беззлобно усмехнулся славин. – Хотя какая разница, как называть, у Богов и исполнителей их воли много имен, так же как и у нас, людей, бывает целая гора прозвищ. Упомянул, потому что вспомнил, наверное, некстати.
- Некстати - это точно, – согласилась с ним Вианна. – Только странно, что ты сравнил с ним мастера Гигулу, мне кажется, он немного другой.

Когда Ина закончил прибирать кухню и тщательно вытер стол большой махровой тряпкой, они вместе отправились к заветной лестнице, ведущей наверх.
- А мы точно пойдем в Комнату Совета? – осведомилась Вианна.
- А куда же еще? Учитель уже давно нас там ждет. Только сначала я возьму Алмазный Клинок и пару деревянных мечей. Не возражаешь?
- Нет.

Все это хозяйство хранилось у Семияра Милорадовича в его отдельной спальной комнате под лежанкой, в большом футляре. Он прицепил все три меча к поясу штанов, надел самодельную кольчужную рубашку, какие обычно надевали славинские воины, и золотого цвета накидку с циркониевой пряжкой, как полагалось Хранителю Алмазного Клинка, потом весело подмигнул Вианне.
- Ну… пойдем уж.

В этот раз он совсем не трусил, не заносился, не ворчал и не хорохорился – видно, и впрямь решил повзрослеть. Только вот она, Эйра из Таннора, маленькая тендуанка, взрослела гораздо быстрее. Семияр же втайне считал, что она была просто прекрасным материалом для искусного мастера-лепщика с золотыми руками, в силу раннего возраста и женского пола мягкий и податливый.

А уж хорош-то собой этот молодой воин, думала, в свою очередь, Вианна. Недаром отца его звали Милорадом – порадовал милую, такого отпрыска ей подарил, а он взял да и подался в островные отшельники… Впрочем, как и она сама, но вот только она, Эйра эн Кассидар, была пока что его временной Ученицей, а уж потом ей самой придется решать, пройти ли дальше Посвящение в жрицы Единого Солнечного Света или уйти в мирскую жизнь.

- Я вот все думаю, – нарушил воцарившееся молчание юноша, уже поднимаясь по винтовой лестнице наверх, – мы ведь до вчерашнего дня не тренировались две недели, то ты была занята, то мне недосуг…
- Да уж, это верно. А Учитель заметит?
- Конечно, заметит, по нашим движениям, дыханию и неуверенности.
- Может быть тогда не пойдем к нему, а потренируемся еще во дворе?

Ина загородил ей дорогу обратно вниз.
- Нет, Вианна. Тренироваться, когда пробил час проверки? Пойдем, как-нибудь выкрутимся, если что – у него шехели есть.
- Что еще за шехели? – недоуменно спросила Вианна.
- Да так… одна презабавная штука, вштыривает так, что кажется, что вот-вот начнешь извергать из себя пламя, как огнедышащий змей. Одно только неудобно – они не особо желают тебя покидать, я их как-то незадолго до Праздника Солнца почти половину хроны отскребал в мойке, а потом прятал следы под накидкой.
- Следы?.. От чего, от скребков твоих?

Ина захохотал, но тут же осекся, так как мимо него в это время чинно спукались по лестнице Арраман и Вирон.
- Да нет же, от этой дряни. Ненавижу стрелоцвет.
- Но… стрелоцвет – это такой цветок, очень красивый, их много в нашем цветнике.
- Это да, но сок стрелоцвета немного ядовит. Он потихоньку жжет, и потом на теле остаются красные пятна. Но это ненадолго, просто на Празднике было совестно, я ведь поднос разносил.
Настроение у Вианны неожиданно стало портиться.
- А ну ее, эту проверку! Не хочу уже туда идти – то, се, шехели еще какие-то ядовитые… Непонятно что творится.

- Да пошли, не нужно ничего бояться. У нашего ДЭВЫ все всегда ладно и в пределах нормы.
Они добрались до двери с полукруглым верхом, обитой темно-красной материей, и отворили ее, ухватившись за массивную серебряную ручку, сделанную в форме птичьего крыла. Отец Анок был там и что-то писал на тонком, но прочном листе пергаментной бумаги, сосредоточенно нахмурив лоб.

- Мы к тебе, почтенный идхар, – первым подал голос Ина, и его едва слышно повторило эхо.
Учитель отложил пергамент с писалом, выпрямился, вскинул голову и поднялся со стула.
- А! Так проходите, располагайтесь. Что-то поздновато вы…