Аромат его души

Глава 9

Я засушила Звездную каплю. Я не могла использовать такой редкий цветок для какого-нибудь обычного заказа. Я осторожно расправила его нежные лепестки и положила между страницами самой старой книги, что была в моей лавке — толстого тома по истории травничества. Мне хотелось сохранить этот момент, этот подарок, как нечто драгоценное. Каждый раз, открывая книгу, я видела его, и в груди становилось тепло.

Наши походы в лес стали регулярными. Не всегда за редкими травами, иногда просто так. Мы бродили по тропинкам, и Сириан, казалось, оживал под сенью деревьев. Он больше не был тенью капитана Блэквуда. Он был просто Сирианом. Он учил меня различать следы, показывал гнезда птиц, рассказывал, какие ягоды можно есть, а какие ядовиты. Я жадно впитывала каждое его слово.

Однажды он пришел в лавку не с пустыми руками. Я сначала не поняла, что он держит. Это был сверток из грубой ткани. Он вошел, молча кивнул мне и сел в свое кресло. Дымка тут же запрыгнула к нему, но сегодня он ее не гладил. Он просто сидел, глядя на сверток на своих коленях.

— Что-то случилось? — спросила я, чувствуя, что его обычное спокойствие нарушено.

Он не сразу ответил. Потом медленно развернул ткань. На ней лежал кинжал. Не боевой, а простой, тренировочный, с потертой рукоятью и лезвием, испещренным мелкими царапинами от тысяч ударов. Рукоять — эфес — была сломана. Кусок дерева просто откололся, обнажив металлический хвостовик клинка.

— Это мой старый кинжал, — сказал он глухо. — Я занимался утром, и он… сломался.

Я взяла кинжал в руки. Он был тяжелым, идеально сбалансированным. Я провела пальцем по деревянной части рукояти. Дерево было старым, темным, отполированным его ладонью до блеска.

— Какая досада, — искренне сказала я. — Но это легко починить. Почему вы не отнесете его Грому? Он сделает новую рукоять за час, да еще лучше прежней.

При упоминании имени кузнеца Сириан напрягся. Он отвел взгляд.

— Я не хочу, — коротко ответил он.

Я поняла все без лишних слов. Он не хотел идти к старому другу с этой мелкой проблемой. Не хотел видеть в его глазах жалость или выслушивать вопросы. Для капитана Блэквуда, чьи мечи ковал лучший гном в городе, прийти с просьбой починить тренировочный кинжал было равносильно признанию в собственной слабости.

— Я могу починить его сам, — продолжил он, все так же не глядя на меня. — У меня есть инструменты. И кусок дерева. Но… — он запнулся.

Я ждала, не перебивая.

— Мои руки… они не слушаются меня так, как раньше. Пальцы не держат инструмент. Я не могу сосредоточиться.

Мое сердце пропустило удар. Это было признание. Гордый эльф, воин, признавался мне, что не может справиться с простой работой, которую раньше выполнял с закрытыми глазами.

Он поднял на меня взгляд. В нем была борьба. Он заставлял себя произнести следующие слова, и я видела, чего ему это стоит.

— Мне нужна твоя помощь, — наконец произнес он. — Не как целителя. По-другому.

Я замерла.

— Мне нужно… сосредоточиться, — повторил он. — Мне нужен запах. Запах крепкого дерева. Дуба или ясеня. Чтобы руки вспомнили, как работать. Ты можешь это сделать?

Я смотрела на него, и меня захлестнула волна совершенно новых эмоций. Он просил меня не исцелить его душу. Он просил дать ему инструмент. Он обращался ко мне не как к последней надежде, а как к мастеру, равному ему. Он верил в мою магию, но теперь уже на другом, бытовом уровне.

— Да, — выдохнула я, и моя улыбка, наверное, была глупой и счастливой. — Да, конечно, могу.

Я тут же бросилась к своим полкам. Дуб. Точно, дуб. Символ силы и надежности. У меня была эссенция из сердцевины старого дуба, пахнущая терпко и благородно. Я добавила к ней каплю кедрового масла для остроты и смолы сандалового дерева для концентрации. Получился глубокий, основательный, очень спокойный аромат.

Я не стала наливать его во флакон. Я пропитала им небольшой кусочек пористой глины и положила на блюдце.

— Вот. Поставь рядом с собой.

Сириан принес свой сверток с инструментами и куском нового дерева. Он устроился за небольшим столиком в углу лавки, поставил рядом блюдце с ароматом и принялся за работу.

Я делала вид, что занята своими делами, но сама украдкой наблюдала за ним. Сначала его руки были неуверенными. Нож скользил, движения были резкими. Но он вдыхал аромат, и постепенно его плечи расслаблялись, а движения становились более плавными и точными. Вскоре я уже слышала только мерный, уверенный звук — скрежет ножа, срезающего тонкую стружку с дерева.

Он не был больше сломленным воином. Он был мастером, поглощенным своей работой. А я была не целителем, наблюдающим за пациентом. Я была его подмастерьем, которое подготовило нужный инструмент.

В этот день мы не лечили его прошлое. Мы вместе создавали что-то новое. И я поняла, что наши отношения только что вышли на совершенно другой уровень.

Он работал уже несколько часов. Устроившись за своим столиком в углу, он был полностью поглощен созданием новой рукояти для кинжала. Я поставила ему блюдце с ароматической глиной, и густой, спокойный запах дуба и кедра окутывал его рабочее место, помогая сосредоточиться. Я видела, как уверенно и точно двигаются его руки, как из-под острого лезвия ножа вьется тонкая стружка, и чувствовала тихую гордость, словно тоже была причастна к этому процессу.

Я же занималась заказом для торговца. На моем столе в идеальном порядке были разложены инструменты: стеклянные палочки, маленькие ступки, мерные колбы. Главным ингредиентом был, конечно, лунный мох, который мы принесли из леса. Его нужно было правильно подготовить — измельчить в пыль и смешать с основой из миндального масла. Я работала медленно, наслаждаясь процессом. В лавке царила мирная, рабочая тишина, нарушаемая лишь моим тихим звоном стекла и его мерным скрежетом ножа по дереву.

Я так увлеклась, что не заметила, как прошло время. Когда я подняла голову, чтобы размять затекшую шею, я увидела, что солнце уже клонится к закату, окрашивая пылинки в воздухе в золотой цвет. Сириан все так же сидел, склонившись над работой. Его лоб был сосредоточенно нахмурен, а прядь черных волос упала на глаза.