Аромат его души

Глава 10

Момент, когда он вдохнул запах моих волос, оставил после себя странное, звенящее напряжение. Он ничего не сказал. Он просто доделал рукоять своего кинжала, и его работа была безупречна. Потом он молча собрал свои инструменты, кивнул мне и ушел. Но я знала, что что-то изменилось. Его взгляд, полный удивления и интереса, стоял у меня перед глазами.

Следующие пару дней он не приходил. Лавка казалась пустой и слишком тихой без его молчаливой фигуры в кресле. Даже Дымка, заглянув пару раз и не найдя своего любимого места для сна, обиженно удалилась. Я пыталась убедить себя, что так лучше. Что мы зашли слишком далеко, и эта пауза пойдет нам на пользу. Но внутри было тоскливо.

В это время город начал готовиться к ежегодному Празднику Фонарей. На улицах появились торговцы с разноцветными бумажными фонариками всех форм и размеров: в виде рыб, драконов, лотосов. В воздухе запахло подготовкой к празднику: ароматом имбирных пряников и горячего вина со специями, которое начинали варить в тавернах.

Я никогда особо не любила этот праздник. Слишком шумно, слишком много народу. Я предпочитала наблюдать за ним из окна своей лавки.

— Ты ведь не собираешься опять просидеть весь вечер в своей норе? — Голос Сефиры заставил меня вздрогнуть. Она влетела в лавку как вихрь, сжимая в руках два ярких фонарика в виде золотых карпов. — Посмотри, какую прелесть я купила! Один тебе.

— Сефи, ты же знаешь, я не люблю толпу, — начала я, но она меня перебила.

— Арвен, хватит! Праздник бывает раз в году. Все пойдут на центральную площадь смотреть, как запускают в небо Большой Фонарь Желаний. Музыка, танцы, жареные каштаны! Ты не можешь это пропустить!

Она с жаром описывала все прелести праздника, а я думала только о том, как ужасно будет оказаться в центре шумной, галдящей толпы.

— Я не знаю… У меня много работы.

— Работа подождет! — отрезала она. — Я зайду за тобой после заката. И надень то свое синее платье. Оно тебе очень идет. И чтобы никаких отговорок!

С этими словами она всучила мне в руки один из фонариков и так же стремительно исчезла, оставив меня в растерянности. Я посмотрела на бумажного карпа. Он был красивым, ярким, совершенно чужим в моем тихом, пахнущем травами мире.

Я работала до самого вечера, пытаясь выбросить из головы слова Сефиры. Но чем ближе был закат, тем сильнее во мне боролись два желания. Одно — запереть дверь и притвориться, что меня нет дома. А другое, совершенно иррациональное и пугающее, — увидеть этот праздник. И не одной.

Когда колокольчик над дверью звякнул, я думала, что это вернулась Сефира. Но на пороге стоял Сириан.

Он молча прошел и сел в свое кресло. Сегодня он был похож на себя прежнего — отстраненного и тихого. Я смотрела на него, и мое сердце колотилось как сумасшедшее. Слова застряли в горле. Это глупо. Это абсурд. Он никогда не согласится.

— Сегодня… в городе праздник, — наконец выдавила я, чувствуя, как горят щеки. — Праздник Фонарей.

Он поднял на меня взгляд.

— Я знаю.

— Сефира… она зовет меня пойти на площадь. Смотреть на фонари, — я говорила быстро, сбивчиво, боясь сделать паузу. — Я подумала… может быть… вы бы тоже хотели?

Я замолчала, прикусив губу. Ну вот. Я это сказала. Сейчас он посмотрит на меня как на сумасшедшую и откажется. Зачем ему, человеку, который бежит от тишины, идти в самое сердце шума?

Он молчал. Он просто смотрел на меня, и я не могла прочитать в его глазах ничего. Это было хуже, чем отказ.

— Впрочем, это глупая идея, извините, — поспешно добавила я. — Вам это, наверное, совсем не интересно.

— Во сколько? — спросил он.

Я замерла.

— Что?

— Во сколько вы идете?

— Сефира зайдет после заката, — ответила я на автомате, все еще не веря своим ушам.

— Хорошо, — просто сказал он. — Я зайду за вами.

К моему удивлению, он согласился.

Я надела то самое синее платье, которое советовала Сефира. Когда он пришел, я нерешительно протянула ему бумажный фонарик, который она мне оставила. Он молча взял его.

На улицах было не протолкнуться. Воздух был наполнен смехом, музыкой, запахом сладостей. Повсюду горели сотни фонарей, отбрасывая на стены домов причудливые тени. Я чувствовала себя неуютно, но присутствие Сириана рядом почему-то успокаивало. Он шел молча, но я чувствовала его плечо почти рядом со своим. Он был напряжен, я это видела, но не показывал вида.

Мы добрались до центральной площади, где уже собралась огромная толпа в ожидании главного события. Люди толкались, смеялись, кто-то пытался пробраться поближе к сцене, где играли музыканты.

В какой-то момент толпа хлынула особенно сильно, и какой-то подвыпивший парень, не глядя, сильно толкнул меня в спину. Я потеряла равновесие и вскрикнула, уже готовая упасть.

Но я не упала.

Реакция Сириана была молниеносной. Прежде чем я успела что-либо понять, его рука выставилась в сторону, создавая жесткий барьер между мной и толпой. Другой рукой он схватил меня за плечо и с силой притянул к себе, вжимая в свою грудь.

Все произошло за долю секунды. Я уткнулась лицом в его рубашку, которая пахла ночным ветром и чем-то неуловимо знакомым, им самим. Я слышала, как гулко бьется его сердце под моей щекой. Его рука крепко держала мое плечо, а тело было твердым, как скала, отгораживая меня от всего мира.

Мир сузился до стука его сердца и запаха его рубашки. Я стояла, вжавшись в него, и шумная, толкающаяся толпа на площади вдруг перестала существовать. Был только этот островок абсолютной, незыблемой безопасности, который он создал вокруг меня своим телом. Его рука все еще крепко держала мое плечо, и я чувствовала тепло его ладони даже через ткань платья.

Этот момент не мог длиться вечно, хотя мне отчаянно этого хотелось. Он длился всего несколько секунд. Сириан медленно ослабил хватку и отступил на шаг, возвращая мне личное пространство. Но он не убрал руку совсем. Он опустил ее на мою спину, словно продолжая обозначать свое присутствие, свою защиту.