Аромат его души

Глава 12

«Душевное Эхо». Эти слова застряли у меня в голове. Я медленно обернулась и посмотрела на Сириана. Он стоял совсем близко, и мне пришлось немного поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Легенды, — горько усмехнулась я. — Я всю жизнь пыталась воссоздать его по крупицам, по нотам. А ты говоришь о легендах.

— Иногда легенды знают больше, чем мы, — просто ответил он. — Ты пыталась воссоздать запах. А что, если нужно воссоздать ощущение? Не то, чем он пах, а то, что ты чувствовала рядом с ним.

Его слова были как ключ к замку, который я безуспешно пыталась взломать много лет. Я всегда шла от обратного. Пыталась смешать ингредиенты, чтобы получить нужное чувство. А он предлагал пойти от чувства, чтобы найти правильные ингредиенты.

— Безопасность, — прошептала я. — Тепло. И… лунный свет.

— Тогда давай попробуем, — сказал он так просто, словно речь шла о починке кинжала. — Давай проведем эксперимент. Но не для меня. Для тебя.

И в этот момент роли поменялись. Он перестал быть моим пациентом. Я перестала быть его целителем. Мы стали партнерами.

Следующие несколько вечеров моя лавка превращалась в настоящую лабораторию. Мы запирали дверь, зажигали свечи, и работа начиналась. Сириан оказался не просто знатоком леса, он обладал глубокими, почти инстинктивными знаниями о свойствах трав и цветов. Знаниями, которых не было в моих книгах.

— Безопасность, — говорил он, прохаживаясь вдоль моих полок. — Это не всегда что-то теплое. Иногда это что-то твердое, как скала. Кора дуба. Или корень ветивера. Он держит землю, не дает ей рассыпаться.

Я слушала его, затаив дыхание. Я доставала эссенции, о которых он говорил, и мы пробовали. Я никогда не работала так раньше. Я всегда полагалась на свой нос и свою память. А он полагался на… суть вещей.

— Нет, — говорила я, вдыхая очередную смесь. — Это пахнет силой, но не покоем. Слишком много земли.

— Тогда нужно добавить воздуха, — отвечал он. — Что у тебя пахнет ветром? Не морским. Лесным. Вечерним.

Я задумывалась.

— Листья фиалки. Они пахнут озоном после дождя. И немного… семян моркови. В них есть прохлада.

Мы работали бок о бок. Мой рабочий стол, обычно такой просторный, стал тесным для двоих. Он подавал мне флаконы, а я смешивала. Он растирал в ступке смолы, а я капала масла. Его движения были точными и выверенными, как у хирурга. Мои — быстрыми и интуитивными. Мы были как две части одного целого.

— Теперь тепло, — говорила я, отставляя в сторону очередную неудачную попытку. — Но не жаркое, как от огня. А мягкое, как… как объятия.

— Пчелиный воск, — тут же предлагал он. — И цветы липы. И капля сандала. Он согревает изнутри.

Смесь за смесью. Одна попытка сменяла другую. Мы создавали удивительные, сложные, красивые ароматы. Они пахли вечерним лесом, нагретой на солнце землей, теплыми летними ночами. Но ни один из них не был тем самым. Они были прекрасны, но они были чужими. В них не было главного — отголоска моего детства, эха моей души.

— Ничего не получается, — с отчаянием выдохнула я однажды вечером, уронив голову на руки. Перед нами стоял целый ряд флаконов-неудачников. — Это все бесполезно.

— Нет, — твердо сказал Сириан. Он стоял рядом. — Мы просто еще не нашли правильное сочетание. Давай попробуем еще раз. Лунный свет. Чем он может пахнуть?

— Он ничем не пахнет, — устало ответила я. — Он просто свет.

— Все имеет запах, — возразил он. — Даже камни. Просто мы не всегда можем его уловить. Лунный свет… он холодный, серебряный. Может, ирис? Корень ириса пахнет прохладой.

Я подняла голову. Это была хорошая идея. Я потянулась за флаконом с драгоценным абсолютом ириса, который стоял на верхней полке. Сириан, видя, что я не достаю, тоже протянул руку.

Наши руки встретились на холодном стекле флакона.

Все звуки в лавке исчезли. Я слышала только стук крови в своих ушах. Его пальцы накрыли мои. Я почувствовала их тепло, их силу. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь дышать.

Он тоже замер.

Я медленно подняла на него взгляд. Он смотрел не на флакон. Он смотрел на наши руки. Его лицо было так близко, что я могла видеть свое отражение в его серых глазах.

В воздухе повисло густое, тяжелое напряжение. Оно было плотнее любого аромата, который я когда-либо создавала. Это была неловкость от внезапной близости. И это было что-то еще. Мощное, неосознанное, пугающее и волнующее одновременно.

Притяжение. Такое же реальное и неоспоримое, как сила, что заставляет планеты вращаться вокруг звезд. И мы оба это чувствовали.

Я первая отдернула руку, словно обжегшись. Сердце колотилось где-то в горле, а щеки пылали. Я схватила флакон с ирисом так резко, что он чуть не выскользнул у меня из пальцев.

— Думаю… на сегодня хватит, — пробормотала я, не глядя на него. — Уже поздно. Я устала.

Сириан ничего не ответил. Он молча отошел от стола и, забрав свою книгу, направился к выходу. Я даже не услышала, как за ним закрылась дверь.

Весь остаток вечера я не находила себе места. Я ходила по лавке из угла в угол, то и дело прикасаясь к той руке, которой коснулся он. Глупость какая. Мы просто случайно соприкоснулись. Просто два человека, тянущиеся к одному флакону. Но я не могла обмануть себя. В этом прикосновении, в этом внезапном молчании было нечто большее. И это пугало меня до дрожи.

На следующий день я открыла лавку с тяжелым сердцем. Я была уверена, что он не придет. После вчерашнего… он наверняка решит, что лучше держаться подальше. Что наши отношения, едва начав выходить за рамки «целитель-пациент», зашли на слишком опасную территорию. Часы шли, а его кресло оставалось пустым. Я обслуживала клиентов, отвечала на вопросы, но все делала на автомате, постоянно прислушиваясь к звуку колокольчика над дверью.

Когда он наконец прозвенел ближе к полудню, мое сердце пропустило удар. Это был он.

Но сегодня все было иначе. Он не пошел к своему креслу. Он не поздоровался. Он просто остановился посреди лавки, и в руках у него был небольшой, продолговатый сверток, завернутый в чистую светлую ткань.