Аромат его души

Глава 14

Время застыло в капле смолы. Его пальцы на моей щеке были центром вселенной. Я не дышала. Я боялась, что малейшее движение, вздох, моргание — все может разрушить это хрупкое, невозможное мгновение. Я видела в его глазах целую бурю: изумление, растерянность, что-то еще, такое глубокое и новое, что у него, кажется, не было для этого названия.

Потом он отнял руку.

Он сделал это медленно, но в самом конце движение стало резким, словно он коснулся раскаленного металла и отдернул пальцы. Он посмотрел на свою ладонь, будто увидел ее впервые. Словно она принадлежала не ему, а кому-то другому, и только что совершила нечто немыслимое, неподвластное его воле.

Он был ошеломлен. Не пустым, холодным безразличием, а настоящим, живым шоком. Это было ощущение, которое он не мог ни понять, ни назвать. Оно было слишком сильным, слишком внезапным. Это было не просто прикосновение к моей коже. Это было прикосновение к чувству. К теплу, к нежности, к моей слезинке, пролитой от счастья за него.

Я стояла, затаив дыхание, и смотрела на него. Моя щека горела в том месте, где были его пальцы. Я чувствовала их фантомное тепло. Тишина в лавке стала плотной, осязаемой, звенящей. Воздух между нами можно было потрогать, он был наэлектризован напряжением. Это было не то неловкое молчание, которое бывает между чужими людьми. Это была тишина после взрыва, когда в ушах еще стоит звон, а в воздухе пахнет озоном.

Что мне было делать? Что сказать? «Спасибо»? «Все в порядке»? Любое слово казалось пошлым и неуместным. Оно бы разрушило все. Поэтому я просто молчала и ждала, и мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Он так и не посмотрел на меня снова. Его взгляд был прикован к собственной руке, потом он перевел его куда-то в пустоту, сквозь стены моей лавки. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Он дышал тяжело, прерывисто. Он боролся. С собой. С тем, что только что почувствовал.

А потом, без всякого предупреждения, он сделал то, чего я боялась больше всего.

Не сказав ни слова, не издав ни звука, он резко развернулся. Движение было отточенным, военным, окончательным. Он не взял свою книгу, которую оставил на стуле. Он не оглянулся. Он просто пошел к двери быстрыми, решительными шагами.

Колокольчик над дверью издал пронзительный, одинокий звон, который разрезал тишину, как нож. И все. Он ушел.

Я осталась одна посреди лавки. В воздухе все еще пахло корицей, но теперь к нему примешался запах холода, ворвавшегося с улицы. Я медленно подняла руку и коснулась своей щеки. Она все еще горела.

Он сбежал. Просто сбежал, как напуганный зверь, который столкнулся с чем-то непонятным и опасным.

Или… или это было слишком для него? Слишком много чувств. Слишком много жизни за один вечер. И он ушел не от меня, а от самого себя, чтобы спастись от этой лавины, которая грозила его поглотить?

Я не знала. И эта неизвестность была хуже всего.