Аромат его души

Глава 15

На следующий день он не пришел.

Я просидела в лавке до глубокой ночи, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Каждый раз, когда по улице проходил одинокий прохожий, мое сердце замирало в глупой надежде, но его высокая, молчаливая фигура так и не появилась в свете фонаря. Кресло в углу выглядело пустым и холодным. Даже Дымка, заглянув один раз, покрутилась у его ножек, фыркнула и ушла, словно тоже чувствовала это звенящее отсутствие.

Я пыталась убедить себя, что у него просто появились дела. Что он не обязан приходить ко мне каждый день. Что я не должна ждать. Но все мои разумные доводы разбивались о ледяную стену тревоги. Я снова и снова прокручивала в голове тот вечер: его рука на моей щеке, его испуганный взгляд, его резкий, почти панический уход. Я напугала его? Или он напугался сам?

На второй день стало еще хуже. Тревога превратилась в тупую, ноющую боль где-то под ребрами. Я открыла лавку, но не могла работать. Ко мне зашла пожилая женщина, просившая что-нибудь от головной боли, и я чуть не перепутала лаванду с полынью. Мои руки дрожали, мысли путались. Я извинилась и сказала, что сегодня не смогу ей помочь, отдав ей пакетик с мятным чаем просто так.

После ее ухода я заперла дверь изнутри. Я не могла больше никого видеть.

Я бродила по своей маленькой вселенной, по своему убежищу, которое вдруг перестало быть таковым. Без его молчаливого присутствия лавка казалась просто помещением, набитым сушеными травами. Я подошла к рабочему столу. Деревянный лотос, который еще вчера наполнял меня тихой радостью, теперь смотрел на меня как немой укор.

Мой взгляд упал на ряд флаконов, которые мы создавали вместе. Я взяла один из них — тот, с запахом дубовой коры и ветивера. Запах безопасности. Я вдохнула его, но не почувствовала ничего, кроме резких, землистых нот. Запах был на месте, но волшебство исчезло. Он больше не дарил ощущения скалы за спиной.

Я взяла другой, с ароматом липового цвета и сандала. Запах тепла. Он был сладким, приятным, но пустым. Как теплый чай в остывшем доме.

Я перебирала флаконы один за другим, отчаянно пытаясь найти в них хоть какой-то отголосок тех вечеров, когда мы работали вместе. Но все они казались блеклыми, плоскими. Это были просто смеси масел, лишенные души. Я поняла, что магия была не в них. Она была в его присутствии. В том, как он слушал, как предлагал, как его взгляд загорался интересом. Без него все это было просто ремеслом.

Я сидела так, окруженная этими бесполезными теперь сокровищами, и проваливалась в тревожную пустоту. Я сделала что-то не так. Я разрушила хрупкий мост, который мы так долго строили. Он почувствовал радость, он прикоснулся ко мне, и это оказалось для него слишком. Я заставила его почувствовать то, от чего он прятался, и он сбежал.

Я не услышала, как открылась дверь. Сефира всегда врывалась как вихрь, но сегодня она вошла тихо.

— Арвен? Ты почему заперлась? Я стучала… — ее голос оборвался, когда она увидела меня.

Я сидела за столом, уставившись в одну точку, а вокруг меня царил беспорядок из десятков открытых флаконов.

— Что здесь происходит? — она обеспокоенно огляделась. — Ты выглядишь ужасно.

Я ничего не ответила, просто пожала плечами.

Сефира подошла ближе. Ее взгляд упал на флакон с корицей, который я все еще сжимала в руке. Она все поняла без слов. Она знала о Сириане, знала о наших «сеансах».

Она осторожно положила руку мне на плечо.

— Он не приходит, да?

Я медленно кивнула.

Сефира вздохнула. Она помолчала, глядя на меня с такой жалостью и нежностью, что мне захотелось разреветься.

— Может, ты слишком сильно нажала, Арвен? — тихо, почти шепотом произнесла она. — Может, он не готов?

Слова Сефиры были как соль на рану. «Может, ты слишком сильно нажала?» Я повторяла их про себя снова и снова, и они отдавались в голове глухим, обвиняющим эхом. Да. Наверное, она была права. Я хотела помочь ему, но вместо этого вторглась в его мир, заставила его почувствовать то, к чему он не был готов. И он ушел.

Третий день начался с густого тумана и такой же густой тоски. Я не спала. Я сидела на ступеньках, ведущих в жилую часть дома, и смотрела на свою пустую лавку, залитую серым утренним светом. Все казалось чужим и бессмысленным. Зачем все эти травы и эссенции, если я не могу помочь единственному человеку, который в этом по-настоящему нуждался? Я чувствовала себя самозванкой.

Я заставила себя встать и подойти к двери, чтобы перевернуть табличку на «Открыто». Просто по привычке. Я не ждала ни клиентов, ни его. Я ничего уже не ждала.

Когда я открыла дверь, чтобы вдохнуть немного сырого утреннего воздуха, я чуть не наступила на него.

На пороге лежал небольшой сверток. Точно такой же, в какой был завернут деревянный лотос. Ткань была немного влажной от тумана.

Мое сердце, до этого бившееся медленно и тяжело, вдруг замерло, а потом пустилось вскачь. Я огляделась по пустой, сонной улице. Никого. Он был здесь. Он приходил, но не вошел.

С дрожащими руками я подняла сверток и занесла его внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Я опустилась на пол прямо у порога, не в силах дойти до стола. Пальцы плохо слушались, когда я разворачивала ткань.

Внутри лежал камень.

Простой речной камень, темный, почти черный, идеально гладкий, отполированный водой до матового блеска. Он был тяжелым и прохладным, и идеально ложился в ладонь. Я сжала его, и его холод и вес немного привели меня в чувство, заземлили.

Я повертела его в руках и заметила на одной из сторон тонкую, изящную гравировку. Это был не рисунок. Это была руна. Эльфийская. Моя мама немного знала древние языки, и у меня в памяти всплыло ее значение.

Покой.

Не тишина, не безмолвие, а именно покой. Глубокий, внутренний, как у этого камня, который тысячи лет лежал на дне реки, пока вода придавала ему совершенную форму.

Это было послание. Он не сбежал. Он не прогнал меня. Он говорил со мной единственным способом, которым умел — без слов. Он искал покоя. И он хотел, чтобы я знала об этом.