Аромат его души

Глава 18

Слова «Я знаю, кто может помочь» прозвучали как обещание. В моем отчаянии зажглась крошечная, дрожащая искорка надежды, тонкая, как трещина в моем кубе. Я подняла на него глаза, не в силах ничего спросить. Кто? Где?

Сириан не стал вдаваться в объяснения. Он нашел большой кусок чистой ткани и с невероятной осторожностью начал заворачивать мой разбитый куб, слой за слоем, словно пеленал младенца. Каждое его движение было выверенным и бережным. Потом он поднял этот хрупкий сверток на руки.

— Идем, — только и сказал он.

Я шла за ним по улицам, как лунатик. Мое горе было таким большим и тяжелым, что я едва переставляла ноги. А он шел впереди, высокий и прямой, и нес осколки моей жизни с такой бережностью, словно это было не расколотое стекло, а величайшее сокровище.

Я даже не спросила, куда мы идем. Я просто доверилась ему.

Он привел меня туда, куда я меньше всего ожидала попасть — к кузнице Грома. Уже на подходе меня оглушил удар жара и грохота. Из распахнутых дверей валил густой дым, пахло раскаленным металлом, углем и потом. Это был мир огня, силы и лязгающего железа — полная противоположность моей тихой, прохладной, благоухающей лавке.

Сириан уверенно шагнул внутрь. Я нерешительно последовала за ним, остановившись у самого порога.

Гром, с голым по пояс торсом, блестящим от пота, как раз вытаскивал из горна раскаленную добела полосу стали. Он был полностью поглощен работой и не сразу нас заметил. Он положил металл на наковальню и обрушил на него свой огромный молот. Удар был такой силы, что, казалось, все здание содрогнулось.

— Чего тебе, длинноухий? — пророкотал он, не оборачиваясь, когда молот замер в воздухе. — Если опять с какой-то железкой, то придется подождать.

— Дело не в железе, Гром, — спокойно ответил Сириан.

Гном наконец повернулся. Он вытер пот со лба тыльной стороной руки, оставив на коже темный след от сажи. Его взгляд упал на сверток в руках Сириана, потом на меня, растерянно стоявшую у входа.

— А это еще что за хрустальный горшок? — проворчал он, кивая на сверток.

Сириан подошел к большому рабочему столу, заваленному инструментами, и очень аккуратно развернул ткань. Мой бедный, расколотый куб тускло блеснул в огненных отсветах горна.

Гром подошел, вытирая руки о кожаный фартук. Он наклонился, и его густые брови сошлись на переносице.

— Стекло? Ты притащил мне в кузницу стекло? — в его голосе было искреннее изумление. — Я кузнец, а не стекольных дел мастер! Я это разобью, просто дотронувшись!

— Ты работаешь с металлом и огнем, — сказал Сириан. — И знаешь о них больше, чем кто-либо. Мне нужно, чтобы ты посмотрел.

Я видела, как Гром хотел отказаться, но что-то во взгляде Сириана заставило его замолчать. Он недовольно крякнул, но все же протянул свои огромные, мозолистые ладони. Я зажмурилась, уверенная, что сейчас услышу звон осыпающегося стекла. Но гном взял куб с такой неожиданной, почти нежной осторожностью, что я открыла глаза. Он поднес его к свету, внимательно изучая паутину трещин.

Сириан не отошел. Он остался стоять рядом, и между ними завязался тихий разговор, который я почти не слышала за шипением углей. Но я видела. Я видела, как они говорят. Гром что-то ворчливо объяснял, тыча толстым пальцем в стекло. А Сириан…

Он слушал. Он не смотрел в пустоту. Он не разглядывал пол. Он смотрел прямо на Грома, в его сердитое, запачканное сажей лицо. Он кивал, что-то спрашивал. Он был здесь. Весь, без остатка. Он участвовал в разговоре, как совершенно нормальный, здоровый человек.

Именно в этот момент горн на мгновение затих, и в наступившей тишине я отчетливо услышала голос Грома. Он снова посмотрел на Сириана, но на этот раз как-то по-другому. Изучающе. А потом он хмыкнул.

— Смотри-ка, оттаял, — гулко произнес он, и его взгляд быстро метнулся в мою сторону и снова вернулся к эльфу.

Сириан никак не отреагировал, только его плечи едва заметно напряглись.

— Значит, не зря девчонка старалась, — продолжил Гром, понизив голос, но я все равно слышала каждое слово. — Не обижай ее, длинноухий. Такие, как она, — редкость.